Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский многожанровый мир, где магия сплетается с технологиями, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг, приоритет рисованным внешностям. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский многожанровый мир, где магия сплетается с технологиями. Эпизоды, смешанный мастеринг, приоритет рисованным внешностям. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
их ждут в игру
27.03.2024. Обновлено описание фэдэлесов. Дополнено описание расы драконов, теперь там более подробно прописан концепт всадников. Перепроверены ранее обновленные расы. Изменен концепт расы эделиров. 01.03.2024. Обновлены постописцы и выбраны посты месяца. Сокращена одна из ролей богов второго поколения. Продолжается работа над общим обновлением матчасти. 12.02.2024. Обновлено и расширено описание нуклеумов. Данные концепты уже давно игрались, но ранее не были внесены в «официальную» матчасть. Нуклеумы стали общим термином для существ измененных под воздествие магии или иных живых существ предпочитающих образовывать симбиоз с хозяином. 23.01.2024. Обновлен список играющих персонажей, теперь там стоит html оформление, исправлены мелкие баги и недочеты, стартовали ежемесячные активности. Всем хорошего настроения и вдохновения ☆ 05.01.2024. У нас появился свой стикерпак в Telegram, стикеры с персонажами Энтероса так же добавлены на форум. За такой подарок благодарим Вейдталаса, а так же художника Кикоро. 31.12.2023. Поздравление с Новым годом и слова благодарности ♥ 27.12.2023. Добавлена функция автоматической упаковки нужного изображения в рамку по умолчанию, готовимся к встрече нового года, а так же ждем ваших заявок на посты месяца. 12.12.23. Изменения описания рас: дриммэйры, балионтары, дифинеты. В заглавное сообщение перечня рас добавлены важные уточнения. 07.12.2023. Оптимизирован и упрощен путеводитель по миру. Расставлены основные акценты в «коротко о главном». 05.12.2023. Добавлена возможность игры без изучения боевых систем, умений и артефактов. Лигрумы полностью обновлены. Противостояние пустых и одаренных, школа волшебства, магия и технологии уже там. 04.12.2023. Драконы стали отдельной расой. Эссенции перенесены в первое сообщение перечня рас. В соответствии с этим внесены правки в список принятых персонажей. 01.12.2023. Обновлены постописцы и выбраны посты месяца. Появилась раса энфириалов, весь раздел рас ушел на обновление. Началось снежное торжество! 25.11.2023. Обновлены аспекты мира, переписаны и реструктурированы все статьи, появилась навигация в заглавном сообщении темы. Акции от игроков и амс теперь находятся в хотим видеть. 12.11.2023. Обе системы боя (базовая и официальная) теперь находятся в одном разделе. Оптимизирована и сокращена информация по официальной системе боя. 10.11.2023. Обновлен раздел с предметами и артефактами, оптимизирована и сокращена информация, переписаны свойства артефактов. Больше нет разделения в организациях на базовое и авторское, все теперь находится в организациях и локациях. У архонтов снято ограничение связанное с увеличением жизненного цикла. 02.11.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Продолжается работа над обновлениями. 19.10.2023. Энтеросу исполнилось 8 лет! Желаем всем не иссякающего вдохновения и побольше свободного времени на литературное творчество! 05.10.2023. Продолжается работа на оптимизацией матчасти, планируется пересет уровней и изменение системы прокачки. Потихоньку мы отходим от цифр и делаем упор на литературную подачу персонажа. Подробнее можно прочитать в теме с новостями. 01.09.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Вот и настала осень, готовимся ко дню рождения форума и ловим звёзды! 27.08.2023. Действуют ежемесячные активности, исправлена карта планетарной системы мира, под нее будет немного подправлено общее описание. Провожаем лето, встречаем осень! 01.08.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Вот и пролетел еще один месяц лета, ждем всех из лоу и желаем солнечного вдохновения! 10.07.2023. Опрос по мини-ивентам июля. Продолжается неспешная работа над обновлениями: карты планет, сюжетная хроника, аспекты мира и базовые организации. 06.06.2023. Обновлен второй домен, теперь форум доступен по второму адресу darkeros.ru, летним интерактивом в этом месяце выбраны мудборды, ассоциации на персонажей. 25.05.2023. Актуальное по обновлениям! Были внесены изменения в матчасть и поставлены сюжетные акценты. Начался прием заявок на посты месяца. 26.04.2023. Обновлены профили, появился счетчик постов и разделение игровой валюты, добавлена возможность ставить свой стикер поверх кнопки ведущей на карточку развития персонажа. Переоформлен магазин, внимание! Некоторые цены были изменены. 09.04.2023. Обновлены правила проекта, изменена базовая боевая система и игровая валюта, подробнее в теме объявлений, а так же успейте принять участие в актуальных активностях.
постописцы
пост месяца Вальгус: Он до сих пор чувствовал в воздухе запах крови, такой насыщенный, яркий и... знакомый. Вальгус вдыхал его раз за разом, улавливал в каждом коридоре и дверном пролете. Он будоражил его рецепторы, заставлял раз за разом пробегаться по телу мурашкам. Антиквэрум знал, кому он принадлежал. Да, он никак не может его забыть... читать дальше.
пост месяца Саргерас: Гулко бьётся сердце, раздаваясь перезвоном в ушах. Про себя он отсчитывает каждый удар, говорят, помогает очистить ум. По спине случайным рваным мазком проходится волна дрожи. Это всего лишь адреналин. Он знает: он делал это уже сотни, нет, тысячи раз. Для него это настолько же естественно, как дышать или ходить... читать дальше.
пост месяца Дионас: Теплый ветер нес добрые вести — Дионас знала, что у нее будут гости. Хрупкие венчики цветов раскачивались из стороны в сторону, словно колокольчики трезвонили о драгоценном визитере, а деревья и кустарники шелестели своими разноцветными листьями, передавая друг другу все, что успели увидеть... читать дальше.
пост месяца Си-Лэ: В магических нитях Си-Лэ, в самой его сути и хранилище знаний, скопилось лишь то, что он слышал и видел – от создательницы, от учёных, скопились мимолетные впечатления и от прогулки. Он не знал, кто стоял перед ним, но Вейдталас, сам, произнёс фразу, сподвигнувшую на высказывание. Си-Лэ сопоставил то, что видел, то, что слышал... читать дальше.
пост месяца Раоден: Пламя и кровь. А еще искристый воздух, раздираемый странным зловещим гулом, что заставлял дрожать душу и пробирал до самых неопалимых костей. Лишь спустя секунды оцепенения становилось понятно, что это за звук: завывание многих сотен боевых горнов — рёв армии бездны, вырвавшейся из самой клоаки тьмы в жажде пожрать всё живое... читать дальше.
пост месяца Сангвиния: День — день начинался как обычно. Сангвиния как обычно не послушала мать и не вырядилась в платье, как обычно весь день провела среди драконов и манекенов с доспехами и как обычно была счастлива. А потом небеса запылали. Им не выдвигали требований. Им не выдвигали ультиматум. Их просто пришли резать... читать дальше.
пост месяца Инвиктус: Черная жижа пустоты вихрем взвилась в груди сестры, медленно закручивая в спираль бездны энергетические потоки. Инвиктус от чего-то свято верил в то, что жуткие метаморфозы изменений коснуться только сути его близнеца, дав ей прочувствовать обжигающую черноту истинной сущности Беспорядка. И он ошибся... читать дальше.
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Энтерос

Объявление

путеводитель telegram упрощенный приём ПРЕКРАСНЫЕ VS ОПАСНЫЕ созвездие апрельский флэшмоб МУДБОРДЫ КРОССВОРД ТЕМА НЕДЕЛИ «ОДУВАНЧИК»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Энтерос » СВОБОДНОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ » whisper of distant stars


whisper of distant stars

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

✦ ✦ ✦
https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/988/876550.jpg


https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/184/208981.jpg


https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/184/507539.jpg


— Фригия | земли Элантриса | 2887 год —
осознавайте, что не вернёте слёз
падающих по вам под шёпот далёких звёзд

✦ ✦ ✦

Отредактировано Раоден Этерна (03.04.24 18:50:52)

+1

2

[indent] Пальцы собирают с острия еще теплую, тягучую кровь, небрежно стряхивая её паутинкой на землю. Раоден Этерна давно стал императором, но почему-то до сих сраных пор выполняет за всех самую грязную работу. А самое неприятное ощущение складывалось у него тогда, когда он просто не понимал что и зачем делает, как, например, именно сейчас. Он хмуро смотрит в сторону из под темного капюшона, убеждаясь, что их тихая шалость удалась, оставшись скрытой от чужих глаз. Раод небрежно подпинывает торчащую ногу одного из гостя некого секретного сборища поглубже в сено - оно влажное, а значит вряд ли будет кому то нужно еще пару дней, пока не просохнет. Сорванная с лица несчастной жертвы маска была другой, хотя и исполнена в том же стиле с той, что уже скрывала довольно приметный в этих местах лик нового правителя. Свою добычу Раоден спрятал под плотную темную ткань плаща, красиво расшитую серебряными и золотыми нитями. В рисунке читались определенные созвездия, но, если честно, Раод никогда не интересовался ни звездами, ни чем-то подобным в том же духе. А вот драконы, по всей видимости, наоборот - весьма чтили язык небес, выводя из блеклого бисера ночного полотна скрытые смыслы, искали послания из прошлого и обещания на будущее. Так, к слову, однажды родилась легенда и про самого Раодена, и он сладко уверовал в это совсем недавно.

[indent] Он - да. А Сангвиния - нет. Все доводы этой заучки были разумными, но Раод был словно не слеп на половину, а глух, а точнее - слишком упрям чтобы признать чужую правоту. Его, в целом, никак не смущало такое явление, как "читающие звезды" авгуры, хотя императрица настаивала на обратном, требуя покарать каждого за ересь. Раоден натягивает капюшон чуть сильнее, готовясь вынырнуть обратно в свет - он делает это легко и ловко, сливаясь с толпой. Быть близко и одновременно оставаться незаметным - первое, чему он научился еще в детстве. Он умело изменил не только внешний вид, но даже сделал походку чуть менее размашистой и более торопливой - как двигался бы любой простолюдин, погруженный в свои мирские дела. Раоден быстро и юрко теряется среди близко стоящих домов, укрытый падающими тенями и легким моросящим дождем. Тихо движется вглубь, где оставил свою неуемную супругу в относительной безопасности, настояв что добудет маски сам, один. Самому себе он до сих пор доверяет больше всего.

- Будь мила, объясни еще раз на кой хрен мы тут, и почему нельзя было отправить в это очко кого-то... ну не знаю, не из правителей Элантриса, например? - честное слово, у них же целая империя покорных слуг на любой вкус. Были и те, кто сказал бы правду в лицо Раоду как есть, и у владыки не было бы причин сомневаться в чужой честности, но... Сангвиния порой была невозмутима и непреклонна, настолько, что именно в такие мгновения полукровка вспоминал, что они, вообще-то, с ней одной крови. Лицо императрицы в тени было особенно красиво, свет падал на чистую кожу пыльным нежным оттенком, а лиловые глаза словно становились насыщеннее. Раоден почти с сожалением для самого себя, скрытым под раздражением и негодованием, всунул девчонке её маску. Для нее это важно. Для него - абсолютно нет. Что в итоге? Они стоят вдвоем под дождем, на каком-то зассаном задворье поместья, где очень скоро начнется особое важное собрание. Настолько важное, что Сангвиния была готова рискнуть отправиться с ненавистным ей существом вдвоем. Что ж. Раоден тяжело вздыхает, коснувшись рукой одежд сбоку - и оружие обнаружилось с приятным металлическим покалыванием.

- Но если твой план не сработает, и все пойдет не так... - многозначно начал он, и Сангвиния могла без труда продолжить мысль сама. Словом, за безопасность переживать точно не стоило.

Отредактировано Раоден Этерна (04.04.24 01:06:09)

+1

3

Сангвинии нужно время, чтобы выйти из ее кататонии. Чтобы преодолеть чужое "будь там, где я скажу" - и напомнить всем о своем присутствии. О том, что по закону в ее руках есть власть. О том, что она еще что-то решает. Это происходит, когда Раоден сжигает первую крепость - Сангвиния берет себя в руки и приходит на совещание совета при Императоре прямо посреди его речи. Шуршит платьем и садится рядом. Сангвиния хочет спасти тех, кого еще можно спасти. Те, кто согласен ее выслушать и склониться, живут. Горящая у островов Поллукс крепость говорит сама за себя. Кто-то смотрит неодобрительно - и Сангвиния вздыхает. Дожимает. Напоминает о том, что у этих людей есть дети. И что лучше предать гордость и склонить голову, чем наблюдать, как твои дети кричат в пропитанном хаосом огне. И все б ничего - но в какой-то момент Сангвинии кажется, что зря. Зря она спасала города.

Потому что у трона появляются люди, читающие звезды.

Сангвиния знает, что это ересь. Что этой ересью пытались соблазнить ее деда - но в нем было слишком мало гордыни и слишком много хитрости, чтобы купиться. Что во времена королевы Жиллиан этот культ уже был - старее костей земли. Они говорят о том, что в звездах видят будущее и прошлое. Сангвиния знает их - при отце всегда был целый кагал. Они говорили ему о принце, что обещан. Что звезд пророчат ему власть над всем миром - и что его крылья закроют небеса. Сангвиния хмурится. Слишком общие фразы. Слишком одинаковые. Она требует казнить каждого из звездных авгуров - но Раоден слишком похож на отца. Слишком падок на их бредни. На их сказки. Сангвиния приносит ему дневники - отца и деда. Ему этого не хватает. Она добывает письма - Раоден только смеется. И тогда Сангвиния хмурится. На самих авгуров ей плевать. Они выбрали звезды, потому что их народ звезды любил - вернейшие навигаторы для всадников. Эти люди тоже хотели быть навигаторами - и вести других. Дело не в Раоде. Дело в том, что эти люди уже привели не одного короля к краху. Кто нашептывал в ухо Сигиллиту легенды о том, что объединение всех королевств - это его наследие? Кто нашептал Левиафану, что его брат - предатель? Кто шептал всем тем, кто правил кровью и болью? Кто омывал ими свои деньги? Авгуры. Дал'лаен чтили звезды - и эти люди посмели взять на себя слишком много. Не может смертный читать будущее. Их слова - грязная ересь. Сангвиния защищает не Раодена Этерну, но государство, которое он взял. И о тенях которого он знает так мало.

Легенда о Раодене Завоевателе когда-то была легендой о Сигиллите. А до него - о ком-то другом. Но - Раоден слушает и верит. А потому казнить еретиков не дозволяет. Сангвиния пытается его переубедить - но это упертое чудовище верит им. И Сангвиния решает действовать наглее и активнее.

Они летят к реке Онорабилис. В детстве - в детстве Сангвиния с друзьями часто на ней бывала. А теперь - теперь она ведет к ней того, кто разуму ее противен, а телу отвратительно желанен. Того, кого она до красных полос по коже соскабливает в ванной с себя - чей запах не хочет носить, чей взгляд не хочет ощущать. Те искры, которые он вызывает своими касаниями, оставляют колющее желание под кожей - те же иглы доводят разум до агонии. Раоден Этерна - это не дар. Это наказание. За проступок, который Сангвиния все еще не может понять. Дионас ее по голове гладит - рыдающую и дрожащую. И больше императрица Элантрийская не проронит ни единой слезы.

Поместье - большое. С прекрасным садом. Сангвиния приподнимает брови презрительно и заводит руки за спину. Столько трат ради такого убожества. Под дождем рубашка вымокает - плаща при ней нет. Это ничего. О здоровье своем Сангвиния в любом случае не печется - правда важнее. Он оставляет ее в укромном уголке одну - и ей приятно это одиночество. Ей приятно время, когда его рядом нет. Ей в такие минуты не страшно. Что он тронет - не страшно. Что она захочет, чтобы тронул - не страшно. Он возвращается - и смотрит этим своим дурным совершенно взглядом. Сангвиния торопится лицо маской серебристой скрыть - то ли чтобы он не смел ее видеть, то ли потому что бабушка всегда говорила, что Сангвиния слишком дурная. Не последнее, конечно. Она совершенно не хочет ему нравиться. Не ему. А другие - другие и не посмотрят. Потому что императрица Элантрийская прилюдно опозорена. И этого ей никогда не забудут. Век драконий долог.

- Потому что это Вы прислушиваетесь к их елею и не видите очевидного. Доказательствам Вы не верите, - Сангвиния укрывает плечи расшитым созвездиями плащом, лицо ее спокойно и невозмутимо, она аккуратно уменьшает свечение руки своей до почти незаметного и призрачного, после чего прячет руку под плащ, чтобы никто не увидел столь приметную черту императрицы Элантрийской, она сменяет обращение с "ты" на "вы" в тот же день, когда находит в себе силы взяться за политику, отрезает каждое слово, чеканит, как монету с профилем Императора, - значит, надо ткнуть Вас лицом в правду.

Она прячет под капюшоном волосы светлые - от всего мира закрывается. Так - так будто бы безопаснее. Даже рядом с ним. И все же - крови ему мало. Сангвиния приподнимает брови - не от презрения.

- Вы не находите, что угроза в случае провала перебить всех, при том, что это я требую их казни, - не самое закономерное решение? - она говорит тихо, приглушенно. А после просто огибает своего супруга и движется в сторону входа. Привычно прямая, привычно непоколебимая - будто не она потеряла за этот год слишком многих. Будто не она утоплена в горе и отчаянии. Затеряться среди властолюбивых - пожалуй, скорее просто. Они пытаются идти прямо - они пытаются играть в теневых королей. Сангвиния бы с радостью сожгла это змеиное гнездо - но тогда она не узнает ни имен, ни паролей, ни местоположения иных гнезд.

А Сангвиния хочет вытравить не ближайшее к дому, а каждое. Потому что они - одна из причин гибели ее семьи. Причина, по которой ее безумный муж еще безумнее себя ведет. Его пытаются контролировать лестью и обещанием великого будущего. Сангвиния - не следит за ним сейчас. Пойдет следом - значит, не все потеряно и мозг еще не заплыл. Не пойдет - она все равно все сделает по-своему.

Но авгуры более не будут подминать под себя власть.

+1

4

[indent] Если прикрыть взгляд, уняв дыхание, можно на секунду, замечтавшись, представить, что спокойствие вокруг - это вновь родной Энлеаль, сырой и тихий, с вечно чуть хмурыми небесами и робкой трелью птиц. Раоду здесь все было чужим - любой город или деревушка, и он полагал, что так будет всегда. Эти земли лишь принадлежали ему по праву, но никогда не станут поистине "его". Все вокруг - диковинное, пропитанное едким драконьим духом, имеющее странные названия и традиции. Раоден Этерна - их император уже не первый год, и пламенный народ не любил его, а он ненавидел их всех в ответ, не желая даже пытаться вникнуть в чуждую культуру. И тогда, когда хоть что-то слегка всковырнуло этот вечный лед на его сердце, императрица Элантрийская настаивала на незамедлительном уничтожении. Ему виделось, будто бы Сангвиния делает это скорее из вредности, ровно также, как и выказывала свой очевидный протест, обращаясь к нему исключительно на "вы". Раоду было всё равно на эти игры, он едва свыкся с мыслью, что девчонка умеет иногда быть полезной, а не просто набравшей в рот воды красивой фарфоровой статуэткой.

- Да, я ждал что эти слова вызовут у тебя почти что восторг, нелюбовь моя. Но тут такое дело... - Раод, издалека разглядывая полупустую улицу, задумчиво коснулся кольца на руке, прокрутив его вокруг пальца. Он вспомнил не без отвращения, что перед отъездом их наградили отвратительным временным эффектом чужой ауры, так что теперь даже если постараться присмотреться - все равно не увидишь никого, кроме обычного дрейгара со средней магической предрасположенностью.

- Видишь ли, когда мне говорят убивать драконов - я долго не думаю. Но когда это говоришь ты - мне становится интересна причина такой просьбы. Милосердная драконоспасительница требует казни - такое не каждый день услышишь, ну а я хочу, чтобы звезды мне сегодня пошептали повод пролить кровь.

[indent] И ареллонский принц улыбнулся этой своей наверняка ей ненавистной ухмылкой прежде, чем натянул на лицо уже знакомую маску и двинулся вперед. Сангвиния уперто настаивала на том, что авгуры распространяют лишь ложь, сеют сорняки в чужие умы, терпеливо ожидая, пока семя ереси даст всход. «Но в чем же они не правы?» —спрашивал он много раз и не получал для себя внятного ответа. Они обещали небо в огне, землю в крови и завоевателя - и Раод пришел. Теперь их медовые песни пророчили новому императору власть, какой еще не знала его кровь, силу - большую чем смогли бы удержать его новые крылья, и любовь - которая однажды жертвует вечности самое ценное и долгожданное, что будет в его жизни. Императору казалось, что в крайнем случае проще скорее игнорировать чужие настойчивые сказки, а не мотивировать кровожадного завоевателя делать то, что чего все так боятся, а значит всё может быть не столь однозначно... Но признавал, что просто решился дать девчонке шанс что-то ему доказать. 

[indent] В помещении было людно, темно и душно - к счастью, это все играло им на руку. Раодена удивляло количество задействованных лиц, предполагая, что здесь и так лишь самые важные центровые фигуры общины, называющих себя чтецами небес. Они с драконорожденной супругой держались ближе к стене, и мужчина коснулся её лишь единожды - за здоровую руку чуть выше локтя, чувствуя, как опутавшее стан проклятье тотчас настойчиво пробуждается в груди от этой близости. Сангвиния – самый ядовитый цветок в жизни Раода, расцвел совершенно внезапно, не в нужном месте, и каждое прикосновение к которому оставляло эфемерные ожоги и травило разум навязчивыми желаниями. И Раоду это абсолютно не нравилось, настолько, что он сам лишний раз противился её близкому обществу… и сам же подписал себе приговор, соглашаясь на эту парную вылазку. «ВОТ что не самое закономерное решение» - угрюмо думал он, резко потянув девушку в левую сторону, и ныряя в стену. Все произошло так резко и в таком мраке, что едва ли кто-то заметил бы резкую пропажу двух таких же одинаковых, как и все, фигур в толпе. В шкафу, в который робкий свет проникал сквозь узкое решето створок, было темно и пыльно. Что-то колючее врезалось в его спину, а Сангвиния отдавила ему правую ногу. Раод бесшумно выдохнул, трижды проклиная всё и обещая себе больше никогда не соглашаться на идеи глупых девчонок. Да в пекло, он был на грани того, чтобы сорваться и, как того и хотела императрица, быстро со всеми покончить – всяко лучше, чем вот так унижаться, сидя в каком-то хламовнике и ожидая неизвестно чего. Раод раздраженно подумал о том, что отсюда еще и хрен что услышишь нормально. Он с трудом освободил свою руку, приподнимая маску на лоб – так хотя бы дышать и видеть было сильно проще.
https://forumstatic.ru/files/0015/e5/72/22984.png

способность кольца

Фантом – свойство доспехов или артефакта, что дает способность принять полу-осязаемый вид, превратиться в форму «тёмного дыма» или тени, частично сохраняющей очертания изначального облика. Используется для защиты или атаки. Служит для того, чтобы сбросить с себя негативные воздействия магии, вредящей хозяину, выскочить из удерживающей магии, пройти сквозь энергетическую атаку или барьер [в соответствии с уровнем силы противника]. Лимит действия свойства не более двух раз за эпизод.

+1

5

Раоден - дурень. Сущий дурень.

- Звезды не шепчут. Только выжигают глаза. Слепцов вести проще, - бурчит она уже скорее себе под нос. Во всю эту чушь про звезды и их шепот Сангвиния не верит. Как и в то, что будущее предначертано. Она верит лишь в то, что доказуемо. А обтекаемые формулировки под тоннами лести и золота - это жалкая фикция.

Сангвиния очень запоздало думает, что надо было прятаться в двух разных местах. Потом вспоминает, что мысль эту отмела - потому что ей было важно, что они услышат одно и то же. И что в случае чего она не даст случиться неоправданному кровопролитию. Да, она хотела их смерти - но не тихой и бесполезной. Они были повинны в том, что поколениями замышляли дурное против страны - и раз страна новая, то они захотят ее всю. А Сангвиния - Сангвиния хочет, чтобы все, кто так думаю, увидели цену предательства отечества. Цену властолюбия и непокорства. Цену ереси. Что каждого еретика сбросят на скалы - потому что они не заслужили погребения в огне. Что их тела станут пищей для птиц, которые на крыльях разнесут весть о справедливом суде над заговорщиками, заигравшимися в тени за троном. Просто перебить их - это не одолеть монстра. Каждый ответственный должен понести наказание, что будет соразмерно их проступку. Все - шпионы, докладчики, посыльные. Каждому воздаст Сангвиния - за мертвого отца, за мертвого деда, за нежеланного мужа. За то, что он с ней сделал. Это они внушили отцу, что тот - благословенный звездами завоеватель. Просто отец не спешил покорить мир. И начал с наиболее одаренного соседа. То, что соседи его крылаты, но не драконы, отца всегда злило. Он говорил о кристаллах, о планете, о том, что она - их. Что все прочие не заслужили на ней жить. Сангвиния не была с ним согласна - но все же. Теперь она была там, где была. Опороченная принцесса. Декоративная императрица.

Она идет спокойно - пока он не хватает ее за локоть. Это заставляет Сангвинию едва ли воздухом не подавиться. Ощущать его ладонь - слишком большой соблазн. Сангвинии ощущать его неприятно и страшно, больно и горько. Ей горько, что ее тело хочет их близости. Что от любого его касания по коже бегут почки-мурашки, желающие расцвести синяками от разгоряченных поцелуев и укусов. Раоден внимателен, когда хочет - этого у него не отнять. Он замечает шкаф - хотя вдвоем им там скорее неудобно. И тесновато. И слишком близко. Сангвиния отдавливает ему ногу нечаянно - места не хватает, поэтому она просто упирается в стену шкафа спиной, а ногой упирается в противоположную,  чтобы больше ничего никому не отдавить. Он не трогал ее обычно - во всяком случае, так, как она боялась. Ей все еще неприятно, что у нее между ног - он. Все еще страшно. Хорошо, что маска не позволяет его дыханию горячить ее кожу. Они просто послушают. Он не станет ее брать здесь. Не потому что прилюдно - это, как показала ночь воцарения Императора Элантрийского, его не остановит. Он просто уже получил свое и точно не станет брать калеку. Особенно калеку, которую не любит. И которая не любит его. Презирает его. За столько времени он так и не возвращался в ее постель. С чего бы ему менять свое решение?

- Меньше пыхтений, - Сангвиния шепчет раздраженно, почти шипит, укладывая ладонь из плоти и крови на нижнюю половину чужого лица. Потому что хотела маску сильнее надавить - чтобы из-за близости к носу и рту маски его, недовольного, было меньше слышно. Но вместо этого только наталкивается кожей на чужие губы - так, что просто движение прошибает до самой поясницы. Она ладонь сразу отдергивает, будто обжигается - потому что обжигается. Ядом его, отравой его чудовищной. Тем, как приятно ощущается под пальцами его кожа, как ее собственной хочется касаний его губ. Непозволительный, омерзительный бред. Она оперативно укладывает Раодену горящую руку на плечо - чтобы хоть как-то обозначить дистанцию. Если в тесном шкафу вообще можно помыслить о дистанции. И навостряет уши, когда слышит посторонний голос откуда-то извне.

- Братья и сестры! Мы, дети звезд и истинные наследники этой планеты, отмечаем сегодня великий праздник Стелларис Нова, - голос ей подозрительно знаком, но это явно не один из тех, кто шипел вокруг Раодена, нет, она как будто слышала его где-то до этого, он низкий, хриплый и радушный, сладкий, но повелительный, - веками наш орден держал власть в своих руках и продавливал интересы нашего сообщества. И в эту сиятельную ночь я горд и счастлив объявить, что новый монарх внимает словам светил!

Мерзкие еретики. Сангвиния хмурится. Потому что пока - пока он не сказал достаточно, чтобы они могли свалить из этого дурного шкафа. Что-то болезненно давит на лопатку. Раодена вокруг слишком много - и нос считает, что его запах приятен. Сангвиния морщится. Ситуация идиотская.

+2

6

[indent] Драконы, драконы, драконы...

[indent] Кругом и всюду. Вот уже пару лет, каждый день, их невыносимое общество - новый вечный спутник в жизни Раодена; они намного хуже, чем родная кожекрылая тень, но одинаково прилипчивы. Их бредни заполоняют разум, отравляют мысли, убеждают в чем-то, что может быть выгодно лишь дрейгарам. Может, Сангвиния всё же права? А потом Раоден думает о том, что она - такая же драконорожденная, как и все эти, которые душат его своей близостью. Их аура, повадки, их речи, их проклятые драконы - Раод ненавидел в них абсолютно всё. Его отвращение было стремительно взращённым абсолютом, и кажется ничто никогда не сможет это изменить - и принц пепла вжимал в себя эту мысль столь отчаянно и сильно, что боялся упустить. Потому что знал - когда в пространство вклинивается она - что-то происходит. Меняется внутри него на все сто восемьдесят. Нечто, похожее на сладковатый дым, одурманивающий наркотик, который невозможно игнорировать. Тело - издевательски непослушное, и сколько ему не кричи, все равно будет тянуться к этому порочному опиату, и Раоден... чувствовал это сейчас, вновь.

[indent] Драконы, драконы, драконы.

[indent] Плевать о чем там уже говорят. Девчонка была просто гением, если все продумала настолько, чтобы заманить его сюда - Раоду уже было безразлично, что шепчут авгурам их сраные звезды. Императрица хочет их смерти? Давай, я все сделаю, только съебись от меня куда подальше. Что угодно для мужчины казалось лучшим исходом, чем пребывание в тесном шкафу с той, что вызывала внутри столько невнятных ощущений. Раод задышал глубоко и редко - почти задерживал дыхание, лишь бы не втягивать в легкие этот шелковый привкус чужих волос и кожи. Жар от ее тела казался почти осязаемой заразой, что скапливалась под ребрами в мужской груди и уходила в тянущую настойчивость куда-то конкретно вниз.

- Меньше... телодвижений, - он рычит шепотом, едва ли не срывается, когда Сангвиния начинает ерзать и зачем то касается его губ. Раод почти теряет себя, поддаваясь вперед - ему хочется поцеловать каждый нежный пальчик, прижать к своей гладкой щеке и забыться в этой необъяснимой терпкой неге. А потом он зачем то думает о том, как эта самая рука аккуратно обхватила бы его естество, и Раоду становится совсем дурно.

[indent] ДРАКОНЫ. ДРАКОНЫ. ДРАКОНЫ.
Думать о чем-то плохом и отвратительном становится всё сложнее. Столько усилий он как будто бы не прилагает даже на поле боя, как вот сейчас, нарочно обращая собственные мысли вспять и рисуя для себя жуткие картинки прошлого. Мерзкие и горькие. Любые, самые отвратительные и кошмарные для кого-то, кого зовут кровавым завоевателем. Главарь толкает речь, звучат аплодисменты, и аккурат в этот момент упорство Сангвинии едва их не сдает - в шкафу что-то грохочет, едва слышно среди гула и хлопков. То острое, что впивалось в спину, потеряло баланс и теперь всем весом навалилось сзади, вынуждая Раодена поддаться вперед вплотную, вжимаясь между стройных девичьих ног. Раоден боялся, что глупышка заорет и выскочит из шкафа, стоит ей почувствовать то твердое, что упиралось теперь внизу в ее крепко сжатые бедра. Два дурня прижаты друг к другу настолько, что красное - не от смущения, разумеется, от духоты и от недостатка кислорода - лицо Раода оказывается где-то справа, и влажное дыхание щекотно касалось чужого заостренного ушка. Ему хотелось выругать её, приказать сдохнуть или хотя бы заткнуться, но в зале стало подозрительно тихо, и Раоден замер. Он пытался, правда пытался изо всех сил сконцентрировать свое внимание на происходящем снаружи, но его мысли расползались в стороны словно куча жучков. Досадно. Столько лет на отлично справляться с этой своей новой болезнью: теряться в делах, битвах, в обществе вина и любовниц, точно зная, что ничто из этого не сможет и в половину затмить все те ощущения, которые он запомнил в одну единственную ночь, и вот - наконец проиграть ебаному шкафу. Раоден чувствовал, что награни того чтобы выскочить отсюда и кинуться в пламя, лишь бы перекрыть это жжение другим, настоящим.

- Просто, блядь, замри, - тихий тихий, едва разборчивый шепот, но он почти умоляет об этом. Полукровке кажется, что он вот вот взорвется, если девка пошевелится еще хоть на дюйм; ему опять остро хотелось взять ее на месте, наплевав на все. На свои обещания, на авгуров, которые наверняка сильно удивятся всему происходящему, забить вообще и на чужие чувства - она и так его ненавидит, что поменяется? Титаническая сила воли Раодена давала сбой все ощутимее, он перестал даже чувствовать колкую боль и тяжесть в спине, затекшие мышцы ног и недостаток кислорода. Кончик носа аккуратно ведет по теплой шее, поднимая за собой тонкую, чуть вьющуюся прядь - от бархатной нежности кожи черное сердце почти пропускает удар. Если такова его персональная бездна, то в нее, однако, до одури приятно падать.

Отредактировано Раоден Этерна (08.04.24 02:06:53)

+1

7

Извращение - это сидеть в шкафу с этим чудовищем. Нет, конечно, его приближенные наверняка с радостью бы на это посмотрели. Ему бы похлопали, над ней - посмеялись. Злобно и зловредно. Ее не любили - и оно и понятно. Она не была ни золотом, ни сокровищем, ни хоть чем-то стоящим в их глазах - достоинство же потеряла на их же глазах. Но - ее не трогали. Это слегка успокаивало. Она стала не только парией-всадником, теперь она была парией среди окружающих. Касание до нее будто бы навлекало проклятье - проклятье, которого не боялись только обреченные слуги. И без того проклятые ее решением Корвус и Магнус. Ей понадобилось время, чтобы хотя бы от их рук не шарахаться. Потому что они были мужчинами. Трижды влюбленными друг в друга, но - мужчинами. Но она постепенно привыкла - сначала к тому, что они все еще рядом, а не мерещатся ей немыми призраками. Потом - к тому, что они все ближе. И не хотят ее убить или тронуть. Потом - к тому, что они мягко кладут ей руки на плечи. И что от них не нужно вздрагивать и бояться. Кажется, даже ее старания по управлению государством особо не добавляли ей признания. В собственных глазах - скорее понижали. А теперь - теперь она тут. В шкафу. С мужчиной, который ей мерзок. От касаний которого остается грязь невидимая, проникающая сразу сквозь одежду и кожу на самые кости. Не оттереть.

Извращение - это касаться его. А еще это пытка - изощренная и отвратительная. У Сангвинии под пальцами - плечо. Это рефлекс - прекратить сокращение расстояния между, потому что он не должен быть к ней близко, нет, от этого слишком много ощущений, запахов и красок. Но пальцам так приятно. У Раодена плечи широкие. Крепкие. Их так приятно касаться. Наверняка приятнее в разы, если на них не будет идиотской мантии. Не будет одежды совсем. Как будет прекрасно касаться его обнаженной кожи. Царапать ее, оставляя красные борозды, чтобы притянуть ближе. Сангвиния тихо выдыхает и пытается сосредоточиться на том, что происходит в зале. Она не хочет думать о таком. Даже если бессознательно чуть крепче сжимает пальцы. Кое-как умудряется убрать ногу от противоположной стенки - и вжимается в стену всем телом, как стойкий оловянный солдатик по стойке "смирно". Она хочет касаться его как можно меньше. И руку - руку тоже убирает. Занимает ее задиранием маски - воздуха не хватает.

Это ошибка.

Она и хочет ему что-то ответить - но из Сангвинии выбивает дух. Она хочет отрезать, что он должен от нее отодвинуться, что он должен держать себя в руках, что он идиот, что он слишком шумный, что она его ненавидит, его и его драконье упрямство, его бестолковую башку, охочую до лести и похвалы тех, кто лишь пользуются его слепостью. Но шума становится больше. А руки между ними больше нет.

Извращение - это вжиматься так очевидно в очевидно нелюбимую и презираемую женщину. Он даже зовет ее нелюбовью - омерзительное похотливое животное. Сангвинию это надламывает - ее почти тошнит. Несколько лет спокойного, но тихого изнывания дают трещину. Сангвиния тоже. Потому что она вжата в дерево. Просто теперь лопатками, а не грудью. Он теперь спереди, а не за спиной. Все еще нависает, как огромная хищная птица. Она его чувствует. Всего. Слишком близко. И цепенеет. Сангвиния не дышит. Он не посещал ее постель - и делил ее с другими женщинами. Женщинами, охочими до его тела. Сангвиния - Сангвиния его тело не хочет. Это тело хочет. Как хотело тогда. Она замирает как - не потому что он просил. А потому что Сангвинии смертельно страшно. Она закусывает щеку до крови - лишь бы не попытаться сделать все хуже.

Его дыхание обжигает. От одного касания до шеи Сангвинию прошибает. Сначала - страхом. Но он ведет носом так ласково. Аккуратно. Как будто способен на нежность. Это изводит - чувствовать его. Слышать его - будто бы просящим. Сангвиния перестает слушать голоса за шкафом. Потому что у нее бешено бьется сердце, как заведенное - и потому что он так близко. И все еще не сделал ничего, за что его можно было бы осудить. Разум услужливо шипит "пока не сделал". А телу кошмарно приятно. То, что он так близко. Что его дыхание не холоднее драконьего. Сангвиния, в целом, понимает причины - все же, метки истинных были в ведении ее покровительницы. Сангвиния своей метке не рада - но сопротивляться сейчас ей не может. Поэтому и поворачивает аккуратно голову, чтобы поймать чужие губы своими. Потому что ей, может, и страшно. А хочется больше. Потому что иначе будет больно. Раз он уже взял ее первую ночь, пусть забирает и первый поцелуй.

Все равно в детстве она надеялась, что однажды отдаст его ему.

Отредактировано Сангвиния Этерна (09.04.24 04:35:01)

+1

8

[indent] В детстве Раод Ареллонский ни на что не надеялся: где был он - ненужный бескрылый полукровка, и где она - объятая светом и небом, с родным драконом, с друзьями и счастливой семьей - невероятная Санни. Таких девчонок мир больше не знал, и Раод был в этом уверен - бесконечно чистая, почти святая, поцелованная самой прекрасной из богинь. Её даже касаться своими сухими руками казалось чем-то недостойным, хотя и бесконечно приятным делом, но Раод будто бы не заслужил всего этого, ни одной из ее лучезарных улыбок. Стоит ли говорить о том, что о поцелуях мысли не заходили вовсе, он просто не посмел бы о таком думать, и дело далеко не в благородном воспитании, которое в юного принца вкладывали равнодушные учителя.

[indent] Он ведет прикосновение по шее, а в мыслях словно далеко гуляет по лавандовому облаку, безвредно задевая артерию, и до самой нежной щеки, пока это долгое, с вечность, движение не запечатывается теплом губ. Их терпким сладким вкусом, который травит остатки здравомыслия, парализуя весь гнев и ненависть, любые другие чувства; их сносит напрочь, осушает без шершавого осадка где-то внутри, оставляя лишь неизведанный сладкий океан. В груди какое-то жидкое пламя, магма по венам, или может это последний проблеск огней из зала, робко умолкнувших в пшеничных волосах? Свет сомкнулся с придушенной благовониями ночью на оставшихся без внимания авгурах, но, кажется, им и без этого было славно: терпкий дым обнимал легкие, а тело заставлял вожделеть чужой плоти. Там, за деревянным решетом, был мир полный удовольствия, а у Раодена здесь - только боль и жестокость, в желании обладать, и невозможности переступить через себя. Поцелуй Сангвинии - робкий, почти невинный, в одно влажное касание, будто чу́дное летнее утро, а Раод портит и это, поддаваясь своим ярким желаниям - настойчиво его углубляет, сплетая языки, но делает это столь медленно и чувственно, словно в самом деле ждал все несколько лет. Он растягивал это чувство до ноющей боли в груди, требующей большего, в робкой надежде, что еще вот-вот и оно  внутри сдастся, порвется или надломится, избавив мужчину от столь очевидной зависимости. Но цепи, что оплели его ребра причудливым узором, были надежнее чем того бы хотелось.

[indent] Его тело - дурное и непослушное, рука живет своей отдельной жизнью, касаясь скрытой под одеждами узкой талии, сминая ткань в легком движении наверх. Хотелось, конечно, гораздо большего. Раод помнил, какая наощупь эта кожа - запомнил навсегда, и бесконечно сравнивал с прикосновением к другим женщинам, понимая, что это вообще разное. Это - нежнейший, пронзающий до мурашек шелк, эфемерно липкий, от которого не оторваться даже если очень захотеть - и он не хотел. Раод сейчас с ужасом признался себе, что хотел бы касаться её всегда, даже если это надламывает его, даже если так он себя теряет, даже если это её жестокие манипуляции. Да вообще уже без разницы - ничего. так. сильно. он. сейчас. не. хотел. как. ее.
Всегда лишь её одну.

[indent] Раодену физически было дурно - от контраста, когда приятно, и остро от тех железных клещей, с которыми он себя с силой от Сангвинии оттаскивал. Он отрывается от мокрых, распухших губ с чувством, что отдирает с костей мышцы, россыпью поцелуев от подбородка до виска. И наконец Раод с дрожью касается взмокшим лбом стены, будто она не из дерева, а сплошная ледяная. Бух, бух, бух - это стучит сердце, грохочет кипящая кровь, это уничтожает и сжигает, это приносит боль, которую, к счастью Раод привык сглатывать. У слюны все еще этот медовый чужой привкус, а мужчина жмурится, словно испил едкой кислоты. Он все еще близко и вжимается в тело, которым уже обладал, но будто бы этого никогда не будет достаточно, а руку всё равно убирает с её бедра - Раод же обещал. И ей, и даже себе. Обещал, едва поняв, чего может стоить такой наркотик, как Сангвиния, и сам же сейчас добровольно кололся этой иглой. У этой дури не могло быть передоза, только опасные побочки, но и это он уже готов был стерпеть лишь за одну возможность еще раз вкусить тепло этого прекрасного тела.

- Убить. Их. Сейчас?

[indent] Этого же, блядь, она хочет? Этого добивается? Хорошо. Завоеватель не хочет на нее смотреть, только тяжело мучительно дышит в стену. Наверное, громко. Наверно - похуй, потому как за стеной десяток тел слились в опиатную оргию, и любой странный шорох больше не казался чем-то неправильным. Сердце родное все равно колотилось громче и нетерпимее, а острое жжение внизу он не уймет даже если станет участником той сомнительной вечеринки. Боль, которую он перебарывал внутри, была почти чудовищной и вполне осязаемой. Раоду же даже говорить тяжело, мыслить здраво он был не способен, но еще хуже было вот так сдаваться за всего один поцелуй. Сангвиния обладала властью, которую сама, вероятно, пока не осознавала, и это изводило больше всего.

Отредактировано Раоден Этерна (09.04.24 15:16:57)

+1

9

Он был однажды лучшим мальчишкой в ее жизни. Приятный, спокойный, немного печальный. Ему хотелось отдать все, что есть - поделиться драконом, поделиться небом, показать все на свете, поделиться тем, что недавно узнала. Мальчишки другие так на нее не смотрели - для Магнуса и Корвуса она была скорее сестрой, так давно они были знакомы. Для остальных - странной шальной принцессой, которая хочет махать мечом, читает книжки про чудовищ и спит среди драконов. Смеется заливисто и убегает от нянек, дерется с задирами. Сангвиния мало напоминала ту принцессу, ради которой рыцари идут на подвиги. Она скорее собиралась на них сама, а покой находила только в драконьих храмах. Там не поклонялись драконам, скорее чтили деосов, особое внимание уделяя Инвиктусу - прародителю их ярости. Просили милости у Дионас - просили о сильных детях и хороших кладках. Просили Тонатос о справедливости. Этот пантеон был их основой. Еще драконьи жрецы занимались драконами - теми одичавшими, что приводились разумными собратьями, новорожденными. У Сангвинии с детства особо сильная с драконами связь была - жрецы надеялись, что принцесса оставит титул ради службы при одном из храмов. А в жизни - вот оно как повернулось.

Тело - оно капризное. Капризность эту  привнес в него сам Раоден пару лет назад. Он ее такой сделал - желающей его почувствовать, желающей его впитать, желающей его принять. Поэтому и теперь она от одного простого касания до ткани гнется - прямо в руки ему гнется, послушная, гибкая. Тело капризничает, ноет - почему ты так долго не приходил? Почему так долго не касался? Мне было так больно от одиночества. Мне  так хотелось тебя рядом. Тело упрямо и тоскливо, а теперь оно наслаждается уделенным вниманием, наслаждается тем, как вокруг Раодена много, он ее раздразнивает, он ее разжигает, она чувствует, как разум ее медленно плывет. Какие у него сильные, уверенные руки. Тело хочет, чтобы они были везде.

Сангвиния хочет сказать ему "помолчи, пожалуйста" - и продолжить его целовать, хочет забросить ему руки на плечи, хочет его всего. Но - это плотское. Это только тело. Это только магическая ее цепь - не кольцо было символом ее рабства, но цветущая золотом метка. И в отличии от колец на губах рабов - метку не снять. Не исправить. Она берет себя в руки - отворачивается. По ту сторону шкафа стонут и кричат. Тело обижено - тело тоже так хочет. Потому что возбуждено его близостью. Потому что возбуждено от того, что происходит с Мефистоном, ощущающим весну. К счастью - сейчас он далеко. Влияние его меньше. Иначе - иначе Сангвиния бы предпочла умереть. Чем то, на что согласилась бы. Потому что она чувствует - возбужден не только. Ее тело его хочет. Хочет, чтобы он оказался внутри. Хочет ощутить его снова. Но - разумом она понимает, что это, очевидно, невзаимно. Он просто тоже поддался влиянию метки. Это возбуждение - от нее. Не из-за Сангвинии. В ней ничего особенного нет. Нельзя на него давить - он заслужил всех мирских ужасов, но это...как-то несправедливо. А Сангвинии хотелось, чтобы все и всем воздалось по заслугам.

Даже авгурам. Она хочет их казни - демонстративной. Вырвать сорняк с корнем и выжечь вокруг него всю землю. Но - не просто истребить. Просто вырезать - это не то. Это не поможет. Это не сделает все как должно быть. И это не поможет Раодену смотреть сквозь лесть. Сангвиния ему помогать не должна - но Сангвиния и не ради него это делает. А на перспективу. Если ему править этой страной, она должна убедиться, что в будущем чьи-то сладкие речи о величии не затуманят его разум.

- Нет. Я привела тебя не для резни, - она выдыхает судорожно и тоже отворачивается в сторону противоположную, за дверью стонут и кричат, но рядом, кажется, никого, - не мести ищу, но правосудия. Просто так их перебить бестолково.

Сангвиния подныривает под бок ему, скользит вдоль, натягивая обратно маску - и тихо приоткрывает дверь. Основное действо - посреди зала. Она старается туда не смотреть - еще слишком рано. Нельзя о таких вещах думать. Стабильность важнее прогресса. Сангвиния держится теней - и торопится на улицу. Разве что один раз чуть не попадает в руки какой-то особо сладострастной пары - но и их огибает старательно. Единственный, с кем ее тело согласно, этого хочет только из-за чертовой метки.

На улице - свежо и влажно. Хлещет дождь. Сангвиния снимает маску за углом и подставляет дождю раскрасневшееся лицо. Так легче. Свежее. Ум светлеет, тело холодеет и вымокает. Так лучше. Что угодно лучше. Она старательно держит дистанцию - потому что даже метр близости заставляет голову мутнеть. Чем ближе к Мефистону, тем хуже. Потому что связь у Сангвинии с драконами особенно крепка. И в такие моменты это было скорее минусом.

+1

10

[indent] Внутри - пожар, совсем непривычный. Раоден прикладывал неимоверное количество усилий, пытаясь обернуть это состояние в самый обычный и комфортный гнев. Пытался с упорством, которое б да в нужное русло, на правильные вещи, не растрачивая зря - да не мог и этого. В легких царствует этот совершенно дурной аромат, с которым не способен конкурировать никакой дым, просачивающийся извне; он слишком слаб, его концентрат - ничтожно жалок и не может перебить этот настойчивый, цветочный свежий аромат с чужих волос и кожи. Раоден был готов вбирать его в себя даже если бы это наверняка его травило и убивало - а может так оно и было. Потому что голова отупела настолько, что у завоевателя исчезло не только чувство пространства, но и времени. В этом шкафу он заперт уже целую вечность, и прожил бы еще вторую такую - изнывающее тело просто просило быть рядом со своей истинной, сущую мелочь, не так ли?

[indent] А на кой хрен ты меня сюда привела? - хочет огрызнуться он спустя десять быстрых ударов сердца, но понимает, что уже остался один. Жалящая боль отступает, а Раод все также тупо завис, упираясь в стену как в ковчег - что-то, что могло заземлить его обратно в реальность. Потому что в мыслях он был где-то не здесь, где-то в совершенно волшебном, давно забытом месте, где не слышно грязный и жестокий мир. Место, куда девочка Санни всегда прилетала на своем драконе.

[indent] Императрица уходит, и тепло отлипает от Раода следом. Краски и вкус - тоже, и мир вдруг кажется совсем пресным и скучным. Это - не резкое погружение под лед, это скорее мутный откат, у жизни поменялся фильтр, и теперь он пропускает в разум всю пыль и грязь, все то, к чему хочется быть апатичным. Маска наплевательски остается где-то в шкафу, а угрюмый лик скрывает только капюшон. Взгляд равнодушно бегает по нагим телам, сцепившимся в едином акте порока, и мужчина не чувствует ничего, кроме отвращения – все вожделение осталось в сладком привкусе лишь её губ. Руки ласково призывно касаются, и Раоден одергивается словно обжегся - ему уже как будто бы странно, что прикосновение к другому не вызывает внутри бурю, а только рвотный позыв. Широкими шагами, едва ли не переступая через совокупляющиеся парочки (и не только парочки), Раоден уверенно двигался к выходу, с облегчением ловя свободу и сырость легкими. Стена ливня - словно спасение, и образ Сангвинии милосердно расплывается в ночи.

[indent] Лучше бы она сказала да. Лучше бы он достал свое копье и пустился бы в привычную кровавую пляску с теми, чьи уста сладко шептали желанное в его опьяненный величием разум. Лишить жизни единственных из дрейгаров, кому Раод Завоеватель как будто бы был не столь отвратителен, казалось выбором лучшим, чем остаться в том шкафу. Да, в прочем, кого он обманывает, кроме себя? Лучше бы, сyкa, она сказала да - с теплом на ушко, и он взял бы ее вновь прямо среди духоты и пыли. Одна легкая мысль об этом - а больно, словно в пах вонзают нож, и с садистским кайфом проворачивают по часовой. Раоден избивал себя фантазиями весь недолгий путь до замка, и некоторое время после - уже было легче, когда появилась возможность разбежаться по дальним углам. Но это чувство незавершенности… особенно когда есть те, кто ждут четкого ответа. Внутри замка ходить – как кружить вокруг магнита. Адская воронка, подталкивающая истинных друг к другу, давно запущена, но этот триггер сорвал все веревки, с помощью которых Раод еще как-то держался на грани пропасти. И вот, вновь заблудившись как однажды, он без стука и нагло влетает в покои императрицы. Он почти злой, только в этот раз совсем не на неё.

- Мне все равно, - твердо и уверено, но почему-то Раод почти срывается с первых же слов, грубо захлопывая за собой дверь, но держится за ручку. Потому что – не все равно. - Вообще без разницы на этих твоих авгуров, - нет, не без разницы. Мы всё еще про звездочетов? – Разбирайся с ними сама, даю тебе, - Всего. Себя. Хочешь?Полное право поступить как знаешь. Совету я уже сообщил. Это – всё.

[indent] Но не уходит. Потому что – не всё. Ноги влипли в пол, словно в жидкий бетон. Угрюмый взгляд гуляет по комнате – в ней мало изменений за пару лет. Вроде стало чище и сдержаннее, в стенах чувствуется явная несвобода. Натыкается на ванну, которую он изгваздал в крови и копоти, видит кровать, на которой их полуобнаженные тела едва ли спали в единственную ночь. Потом наконец поднимает свой взгляд к Сангвинии, которая, вероятно вспоминала тоже самое, ведь Раод, словно хищный зверь, хорошо научился чувствовать чужой страх. Но даже такая, чуть уставшая после дороги, вновь вжатая в скромный интерьер, его нелюбовь казалась прекраснее любой из женщин. Почему так красив этот залитый ужасом светлый взгляд? Сжатые губы, которые целовать – слаще засахаренного мёда; стройное, может даже излишне худощавое тело, которого касаться – пытка, а не касаться вовсе – верная смерть. Было слишком заметно, как он колеблется. Как рука с силой сжимает дверную ручку, как спасение, не позволяющее сорваться вперед в бесконтрольное течение.

- Может, хватит этого всего? – Раод – слишком прямолинеен, почти всегда. Ему неведомо чувство такта, деликатности, вежливости. Смущение, стеснение, любые нормы приличия – не его история, он привык быть другим. – Этого, - он рывком рвет наспех переодетую рубашку, которой явно не повезло, и пуговицы со звоном отскакивают от мрамора, разлетаясь во все стороны. Раод не смотрит вниз, только вперед. Внизу он и так знал, что – чертова метка, которая долгое время напоминала о себе почти спокойным молчанием, опять тускло светилась, кружевом своим причиняя боль. – Если тебе что-то надо, можно просто просить словами. Словами, Сангвиния. Что, это сложно? Как на совете, так ай какая подкованная, а теперь воды в рот набрала?

[indent] Её имя, слетевшее с собственных уст, до мурашек пробивает самого Раода. На самом деле мужчина лишь пытался завуалировано сказать, что вот так его добивать – нехорошая идея. Намного лучше свои желания, особенно если те достаточно безобидные, проще и комфортнее для всех выражать как нибудь дистанционно. А не через шкаф. Поцелуями. Потому что, если Сангвиния начнет поступать так всякий раз, он точно поедет головой, и очень стремительно. Контролировать самого себя – самый главный челледж в жизни Раода из дома Оран. Ведь его безумие… приносит много боли.

Отредактировано Раоден Этерна (10.04.24 15:28:51)

+1

11

Как только они возвращаются - Сангвиния его оставляет. Чем ближе она к дому, тем более в голове стучит. Рядом с ним все сложнее дышать. Рядом с ним сложнее находиться. Поэтому Сангвиния сбегает. Натурально сбегает в свои покои. Не идет ни на совет, ни куда-либо еще - шлет все к черту. Только оповещает слуг о том, что ей нужен травяной чай. Переодевается устало в сорочку, накидывает халат - и пьет чай за книгой. Пытается привести мысли в норму. Шея и ухо все еще горят от его губ.

Но как только дверь резко открывается, Сангвиния не может не подскочить. Она не привыкла, что ее открывают так резко. Что ее покои посещает сам Император. Он явно зол - почему? Потому что она не позволила ему устроить резню? Потому что сбежала из шкафа? Его гнев пугает - потому что Сангвиния помнит ужас, который приносит его гнев. И жестокость. И это ее пугает. Ее пугают последствия. Но сейчас главное - как можно быстрее закрыть вопрос. И как можно быстрее прекратить этот разговор и запереть дверь. Запереть.

- Вы не всегда прислушиваетесь к моим просьбам, - она говорит спокойно, настолько, насколько может, она даже не вполне осознает, что ей говорят, слова будто свет, пытающийся пробиться сквозь плотный туман, вроде видно, но все расплывается, расплывается и сама Сангвиния, но она делает над собой усилие, чтобы вернуть внешнюю хотя бы собранность, вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией, даже если хотя бы видимый, - то, что произошло сегодня, было досадной ошибкой. Мне жаль, что я Вас подвела.

Его здесь быть не должно. Его не должно быть ЗДЕСЬ. Он не приходит. И все же - это ее ошибка. Это она забыла закрыть дверь. Она же всегда так делала - почему сегодня забыла? За век ни разу не осеклась. Знала, как контролировать это чувство. Что надо запереть его и себя - и обычно это даже не было мучением. Достаточно было запереть дверь, пить достаточно травяного чая - и читать книги. Если было совсем плохо - можно было окунуться в  ванну. И сегодня план был схожим. Но он так голодно, так разгоряченно смотрит злыми своими глазами. Зажигает на ней костры будто. Сангвиния и не против. Пусть смотрит. Может не только смотреть. ли нет. Постыдное желание.

- Я не понимаю Ваших претензий, - она встает, чувствует, как ноги наполняются свинцом тем ближе, чем она подходит, как неминуемо любуется каждой линией сильной груди, как ловит дыхание размеренное. Сангвинии физически сложно. Слишком горячо. Слишком давит. Сангвиния может только наспех запахнуть чужую рубашку - даже мимолетное касание до кожи заставляет ее живот скрутиться от тягучего, невыносимого желания. Все она понимает. Понимает, о чем он говорит. Понимает, что хочет услышать. Сангвиния от его близости слишком разгорячена. Она бы и была рада сказать ему все, что требуется. Но пытается держать себя в руках. Потому что этот человек чудовищен. Потому что Сангвиния не хочет поддаваться желанию, которого не просила.

Она чувствует напряжение в глазах - давление внутри черепной коробки. Это потому что он близко. Это потому что ее дракон близко. Это потому что ее дракон...готов создавать потомство и хочет этого. И все ее внутреннее, драконье, ответственное за связь с собратьями, это из-за магической связи подхватывает. Она уже достаточно хотела Раодена до этого, но он продолжал ее изводить. Продолжал ее мучить. Какая изощренная пытка. Потому что она хочет его всего. Хочет, чтобы он накрыл ее собой. Хочет, чтобы его руки не останавливались только на талии. Чтобы то, что было среди пыли и темноты продолжилось. Он это ее просит признать? Еще больше упасть в собственных глазах что ли? Она уже хочет того, кто прилюдно ее обесчестил. Он хочет, чтобы она это вслух признала? Чтобы еще больше себя зарыла? Чтобы еще больше возненавидела себя за это? Это казалось предательством - перед семьей, перед народом. Ее несколько лет называют подстилкой - и она, видимо, должна признать, что хочет ею быть? Потешить его эго? Это должно прозвучать как однозначное "нет". Как пощечина по гладкой щеке. Чтобы он не возвращался в ее покои никогда. Но она так безумно его хочет.

Сангвиния вздыхает. Отходит устало к окну, плотнее закутываясь в халат, словно сотканный из крыльев стрекозы переливчатых. В нынешнем состоянии она не может принимать обдуманных и взвешенных решений. Тем более не может их обсуждать. Надо просто как можно скорее его выпроводить. И запереться. А потом перетерпеть то, что будет, когда Мефистон найдет себе даму на вечер. Пить травяной чай и терпеть. Стандартная тактика за век. Проверена временем. И не поменяется из-за того, что кто-то решил качать права. Не сегодня. Сегодня не время их обсуждать. Сангвиния уже чувствует, как зрение становится резче - зрачок ее левый уже стремительно начинает схлопываться в вертикальную иглу.

- Не могли бы мы перенести обсуждение этого вопроса на иное время? - Сангвиния дышит тяжело, у нее кружится голова, у нее горит тело, она вся, кажется, горит в драконьем своем пламени, неспособная сгореть заживо, но ощущающая его нестерпимый жар, потому что у нее за спиной ее истинный, потому что сегодня она впервые его поцеловала, потому что она до сих пор будто ощущает, как он возбужденно упирается в нее, Сангвиния правда старается не думать, как он мог бы взять ее прямо там, как заставил бы ее стонать, нет, ей нельзя об этом думать, не сейчас, не с ним, - мне не здоровится. Не смею более Вас задерживать.

Даже если он зовет ее по имени. Сангвиния не замечает, когда он уходит - пытается дышать легким воздухом, пытается отдышаться. И не может. Ее мысли плывут, когда она пытается раствориться в подушках. Давление все выше. Сейчас она сделает то, что делает всегда. Попробует открыть дверь - и она окажется заперта. Потом она будет бестолково бродить. Через час ей отправят чайник через небольшой лифт в стене. Это заведенная рутина. Она привыкла. Сангвиния смотрит в зеркало - и видит, что оба ее глаза уже предельно драконьи. Чувствует, что дыхание сбивается, а тело почти бьется в агонии. Она подходит к дверной ручке - и дергает.

Дверь открывается. Ее ведет то ли запах, то ли метка, то ли разделенный поцелуй. Ощущение его кожи под пальцами, когда запахивала рубашку. Руки, скользившие по талии. Она не замечает, был ли кто-то по дороге - Сангвинии плевать. Ей слишком горячо. Дверная ручка холодит руку - но не отрезвляет. Темнота в комнате не смущает тоже - глаза драконьи безупречно видят в темноте. И очертания тела на огромной постел, и очертание копья рядом. На копье Сангвинии плевать. Может ее проткнуть за вольность. Потому что Сангвиния совершенно ни о чем не думает, кроме того, как чувствовала его. Как ее тело хочет его. Как природа одичалого берет свое. Поэтому - она просто сдирает с него покрывало и седлает, как седлают упертую лошадь.

Которую надо просто приструнить.

+1

12

Отредактировано Раоден Этерна (12.04.24 14:10:40)

+1

13

+1

14

+1

15

+1

16

Отредактировано Раоден Этерна (14.04.24 16:48:17)

+1

17

Сангвиния открывает утром глаза - свет слепит. Она пытается нашарить подушки - и...их нет. Потом она замечает запах - странный. Кисловатый. Немного молочный. И под ним не особо скрывается запах Раодена. Он не мог прийти в ее спальню, он таким не занимался. Сангвиния садится на постели резко - косые мышцы спины досадливо ноют, да и не только они - все тело болит. Совсем все. Низ живота тяжело тянет. Она с ужасом осознает, что под одеялом обнажена. Что ее тело покрыто отметинами цветущими. Что все бедра в застывшем чем-то. А потом она понимает главное. Это не ее комната. Воспоминания ночи и вечера накатывают резко - и Сангвиния краснеет. Сначала. А потом бледнеет. От ужаса. Она позволила с собой сделать что? Она сама что сделала? И что делала добрую половину ночи, когда до хрипоты кричала под сильным телом всякий раз, когда ее наполняли раз за разом с таким усердием. Она стыдливо прячет лицо в ладонях и пытается нашарить самообладание - им и не пахнет. Если бы только у нее были крылья, думается Сангвинии, она бы прямо сейчас улетела в окно. Они бы дали ей нужную свободу от этого позора. Они бы, сильные, и могучие (не думать о руках, плечах и прочем, нет, не думать), унесли ее как можно дальше - и она бы не должна была терпеть скользкие взгляды стражи, сальные и мерзкие, пока она, кутаясь в халат ночной, торопилась в свои покои. Сангвиния бы смогла в крыльях спрятаться и больше никогда не видеть свет. Было бы прекрасно.

Сангвиния тщательно старается с себя смыть следы ночи. Запах будто въедается в кости. Засосы никуда не пропадают. Ничего никуда не пропадает, кроме застывших струек на внутренних сторонах бедер. Не смываются и воспоминания. О каждом разгоряченном и хриплом стоне ее мужа, о каждом его движении - все это впитывается телом. Тело хочет еще - не понимает, почему Сангвиния не хочет. А она не хочет - это позорно. Это отвратительно. Хотя удивительно, что тот, кто был с ней так груб всегда, кто однажды взял ее и довел до священного ужаса, оказался таким...чувственным партнером. Таким чутким. Сангвинии удивительно это. Ее впервые посещает не зашоренное "пока он меня не трогает - все хорошо", а неловкое "может, если он меня тронет, ничего плохого не произойдет?". Странное "может, он не хочет мне вредить?". Глупости, конечно. Сангвиния умывается и старательно, до красных полос соскребает с себя все, что может. Застегивает рубашку на каждую пуговку. Укрывает воротом высоким шею. Укрывает ноющую спину камзолом. Запаковывается так, что из обнаженных участков кожи - только голова и ладони. Никто не должен видеть, что теперь ее телом им отмечено. Его страстью. Его...нелюбовью, старательно напоминает она сама себе. Он ее хочет, потому что привязан меткой. Она его хотела, потому что метка - и потому что у ее дракона было такое время. И все же - метка не пропадет. И снова заболит, если убегать постоянно.

Стоит ли ей допустить хотя бы мысль, что она смеет претендовать на его внимание? Калека. Не красавица. Слишком проблемная принцесса. Слишком строгая и наверняка фригидная императрица. Смеет ли она просить его о подобном? Допускать мысль, что они могут...не могут. Нет.

А потом она видит его - и пытается не позволить ушам краснеть. От взгляда на него мысль она допускает. Они могут. В теории. Если договориться о рамках. Наверное? Это ведь не предательство семьи, правда? Не предательство народа. Это просто необходимо, потому что у магии поганое чувство юмора. Сделать истинными их - это глупая шутка. Эти мысли мешают - и Сангвиния их отрезает. На время совета. Говорит тише обычного - даже это не скрывает легкой хрипотцы голоса той, что так долго ночью кричала. Раоден слишком близко - от этого теплеет метка довольная. Будто поощряет. Не болит больше. Только согревает. Это тоже - отвлекает. От этого Сангвиния тоже отгораживается. Если она что-то и поняла в жизни, так это то, что к хорошему нельзя привыкать. Хорошее имеет свойство заканчиваться очень горько и больно.

Совет заканчивается. С ним заканчиваются и переглядки советников, и их взгляды неприятные. Остается только Раоден. И Сангвинии почему-то кажется, что с ним стоит объясниться. Что она не тупое животное. Что ей жаль. Что ей неловко. Что ей стыдно. Что он не должен постоянно на нее таращиться.

- Прости, - она начинает тихо и немного скомкано, отводит взгляд и прячет руки за спину, - ты не должен был это видеть.

Не лучшее начало, но с этим можно работать - Сангвиния достаточно серьезна и достаточно нервозна, чтобы забыть положенное обращение на Вы к Императору. Смотреть на него страшно. Не потому что Сангвиния боится его гнева (боится, вдруг это его разозлит?) - потому что не знает, как ему лучше это объяснить. Решает, что лучше как есть. Что это она сама виновата. Что это ее ошибка. Что если ему не хочется больше из-за этого подвергаться влиянию метки и касаться ее - она к этому готова и они могут занять покои в разных крыльях замка. Что ее могут запирать на ночь. До этого ведь он старательно ее избегал. Может, хочет и дальше.

- У моего дракона был гон. Обычно это не до такой степени сильно влияет на всадников. Но у меня со зверем более сильная связь, - она устало выдыхает и немного хмурится, - мне жаль, что так вышло. Я забыла запереть дверь и виновата. Если тебе хочется продолжить меня избегать, я это приму.

Его можно понять. Наверное. В этом вопросе точно. Сангвиния просто хочет, чтобы он никому не навредил. Из-за того, что она вмешалась в его решение быть порознь.

+1

18

- Да что я там не видел, Ваше Светлейшество, - ехидно начинает Раоден, на пару секунд демонстрируя совсем слегка удлиненные белые клыки, нарочно обращаясь к Сангвинии именно так официально. Он словил какое-то совершенно тупое и дурашливое настроение: мир казался не таким идиотским и тленным, и даже чертова метка наконец не жгла раскаленным железом кожу и кости, а лишь напоминала о себе легким щекотным теплом. Сегодня, кажется, впервые за пару лет дышалось как-то свободнее даже в стенах неродного замка. Он, разодетый в светлую кожаную жилетку, внезапно открыто демонстрировал эту золотистую вязь по рукам, очерчивающую изгиб каждой мышцы - да все и так знали, просто сам Раоден не любил натыкаться на метку взглядом.

[indent] Мягкие, еще чуть распухшие от поцелуев губы говорят слова, а Раод ничего не понимает, не слышит, лишь продолжает с этой абсолютно глупой улыбкой смотреть на прекрасную нелюбовь и думать о своем. Вспоминает и цепляется за другой образ, который был так приятен ночью; думает о том, насколько крепок этот удачно-низкий мраморный стол в зале совета. Как здорово было бы уложить Сангвинию на него, содрать рывком все пуговицы, что прикрывали подаренные им отметины страсти и вкусить тепло кожи еще разок. Запутаться в юбках в попытке добраться до самого сокровенного, и все равно победить, вбивая девчонку до скользкого упора, так что аж тонкая шея запрокинулась бы назад через край, и вся эта так старательно собранная прическа непременно хаотично расплела бы чудесные локоны. Интересно, в таком большом зале стоны будут еще громче, или...

- Что? - его оглушает словно пощечиной, заставляют вынырнуть из собственных фантазий резко и бескомпромиссно, выливая какие то факты как холодную воду на голову. Эфемерное счастье покидает тело стремительно и с каждым новым робким словом Сангвинии. Раоден хмурится, словно пытается разобрать слова на чужом языке, понять их точный смысл, и ничего не выходит. Какие в пекло драконы? Причем тут они вообще. Драконы... они всё всегда портят, в этом Раоден был уверен наверняка.

- Стой-стой-стой... те, - он все еще усердно пытается играть в эту новую игру, - Что еще за гон и... - Раоден чувствует себя тупым в самом деле. Он пытается понять, и не может. А если точнее - не хочет, почти умоляет голову остаться равнодушной к истине. Пусть не режет его мысли, пусть не сжигает воспоминания о прошлой ночи в этом всем. Потому что услышанное - до блевоты ему отвратительно. Он буквально физически ощутил эту подступившую к горлу дурноту, рвотный позыв от мысли, что...

- То есть, мы вчера провели ночь вместе только лишь потому, что где-то какие-то нахрен драконы решили потрахаться? Ты не прикалываешься? - боги, ну пусть она пошутит. Он был готов схавать это как личное поражение, вот только умница Сангвиния слишком серьезна для подобных шуток. У нее пылали кончики ушей красным, глаза блестели от страха и лицо оставалось бледно-сосредоточенным. Рука небрежно собирает упавшие на лоб светлые жесткие пряди, взъерошивая волосы на макушке. Раоден глубоко дышит, не понимая, злиться или просто сразу сдохнуть на месте от сковавшего тела отвращения. Так мерзко ему редко когда бывает, а если точнее - мало что в этом мире вообще способно довести его до такого состояния. Теперь уже ему захотелось быстрее окунуться в ванну, нет, сразу наxyй в кислоту, чтоб смыть с себя наверняка все остатки этой драконовой хрени. Он должен был догадаться, что все не так чисто, но думал, увы, не головой в тот момент. Что у драконоебов всегда есть какие-то нюансы, которые следует учитывать. А ведь она ему правда понравилась - Раод допустил эту мысль, даже как-то начал сегодня с ней свыкаться. Что Сангвиния - пусть и дрейгарка - но с ней он хотел бы быть чаще, и дело даже не столько в метке. В ней всё приятно: ее ум, сдержанность, ее мягкая красота, всегда печальный васильковый взгляд, и даже голос казался приятным мелодичным, его хотелось бы слушать. Ну, еще минут пять назад уж точно.

- Что ж, Ваше Императорское Величество, в таком случае вынужден вас поздравить, сравняли счет, один-один. Действительно слишком глупо с моей стороны было решить, что это как-то взаимно что ли, а не потому что за кого-то из нас думает ящерица, - у него лицо некрасиво пухнет от сдерживаемого гнева, только злился он больше на себя. Ну и на гребанных драконов, куда ж без этого. Он даже делает какой-то издевательский кривой поклон-реверанс и проходит мимо в сторону двери, - Как там было? Что-то мне не здоровится. Не смею более вас задерживать.

Отредактировано Раоден Этерна (15.04.24 10:54:09)

+1

19

Он звучит слишком возмущенно для человека, который просто поддался магии метки. Ее это... скорее удивляет. Он весь ее удивляет - сначала какой-то совсем очаровательной улыбкой, которую она видит краем глаза, чувствует кожей, будто он уткнулся лицом куда-то в живот и улыбается в него. Сангвинию еще кроет - ей нужно приложить титанические усилия, чтобы отвлечься, чтобы остаться серьезной, чтобы выдержать то разочарование, которое проникает насквозь. Его злость - он вспыхивает привычно быстро, как Раодена не меняй, дракон останется драконом. Он возвращается в привычное состояние - колючий, резкий, отталкивающий. И Сангвинии отчего-то горько на это смотреть. Горько это понимать. Горько от того, как из Раодена сквозит болью. Сангвинии правда жаль, что она ее причиняет. Что она вынуждена это делать. Но она хочет честности. Он же просил ее говорить словами. Она и говорит. Потому что ей стыдно. За все, что произошло. Не должна обесчещенная женщина подтверждать так красноречиво, до какой степени пала.

Сангвиния бы и рада возразить. Но - не возражает. Ее накрывает волнами эмоций - первой волной идет смущение, тихое, шуршащее по ногам, немного неловкое. Вторая волна - раздражение. Раоден не умеет обсуждать проблемы, он от них бегает или убивает их, какая идиотская, невыносимая позиция, которая не красит ни монарха, ни воителя. Третьей волной ее накрывает понимание. Она начинает понимать, кажется, его логику. Хотя из-за того, что император не умеет говорить словами (но требует этого от нее, смешно), ей трудно составить всю картину. Сангвиния весь остаток дня только об этом и думает. Мысли эти необъятны - и она пропадает в них с головой. Старается его избегать - на следующий день тоже. И после него.

Сангвиния работает. Привычно в работу окунается - ей спокойно за работой, работа помогает раскладывать мысли по полочкам, помогает задуматься. Сосредоточиться. Выходит с трудом - непреодолимая гряда мыслей почему-то не хочет уходить. Сангвиния вздыхает тяжело - и над этим тоже работает. Задает себе сложные вопросы. Пытается на них найти ответы. Если Раоден говорит о взаимности, значит, он этого хотел? Тогда его реакция понятна. Если его злит, что было что-то, повлиявшее на решение, значит, он хотел, чтобы это она и только она хотела? Забавно. Однажды ему было плевать, хочет ли она. Согласна ли она. А потом он несколько лет воротил от нее нос и видеть ее не хотел. Откуда тут взяться взаимности? Вывод очевиден - дело не в эмоциях, надумывать тут нечего, это просто метка. У Сангвинии она тоже есть. Если это сделать только чтобы метка не болела - это ведь не наглость? Не предательство? Не лишняя галочка напротив собственного провала?

Она замечает, что он вошел, только когда на стол приземляются документы. Но чувствует его еще до этого. Запах слышит. Слышит шаги. Реагирует, как достойной женщине не положено. Достоинства, впрочем. Сангвиния была прилюдно лишена. Такую слабость от нее можно ожидать.

- Задержитесь, Ваше Императорское Величество, - она не сразу отвлекается от пергамента, который подписывает, но с завершением последней закорючки таки отрывается от кипы документов, требующей ее внимания, откладывает перьевую ручку и скрещивает пальцы в замок, поднимая на Раодена взгляд, - Вы просили меня говорить словами? Извольте.

Видит Дионас, Сангвинии нелегко дается этот разговор. Но она считает, что обязана его начать. Любой разговор с Раоденом - это испытание. Его грубость можно понять - они друг другу вынужденные супруги. Он ее не любит и любить не обязан, не уважает и уважать не обязан. Но его колючки утомляют. Сангвиния устает, что любая встреча в совете, любой диалог превращается для нее в древнее и классическое "через тернии к звездам". Терний слишком много, а звезд не разглядеть. И все же - Сангвиния вновь пытается. То ли сохранить статус кво, то ли установить новые границы.

- Нам обоим нужно принять взвешенное решение, - она говорит сдержанно, прохладно, она свое, пожалуй, приняла, она знает, чего хочет - утолить потребность метки, он не обязан делать вид что она может быть ему симпатична, но если сейчас он ляпнет какую-то грязную глупость, Сангвиния наверняка просто перестанет пытаться, - не перебивайте и не грубите. Можете вообще не отвечать, Ваши ответы имеют тенденцию быть резкими там, где требуется деликатность. А Вы умеете быть мягким, как мы выяснили, просто не хотите это проявлять где-то кроме постели.

Она на короткую секунду утомленно усмехается, из замка ладонь уцелевшую освобождает, чтобы пригладить бровь, что делает всегда, когда внутренне нервничает при диалоге, об этой ее дурной привычке знали только Магнус и Корвус, пожалуй. Потому что на советах Сангвиния давно не нервничала. Дела государства давно не вызывали в ней смешанных чувств. А Раоден вызывал.

- Метка причиняет боль. Уже. Но помимо этого нет внешних факторов, влияющих на мое мнение, - смотрит в глаза прямо, неотрывно, потому что смотреть на плечи или руки было бы пыткой, с глазами - глазом - не проще, но это они хотя бы не напоминают о том, что приятного в конкретной части тела, на которую смотришь, - равно как и на желание. Я хочу, чтобы мы продолжали проводить вместе ночи. Тогда, когда нам обоим этого хочется. Я не буду проводить с Вами остаток ночи, чтобы на меня перестала сально смотреть Ваша гвардия. Но я готова, - она расцепляет пальцы и встает из-за стола, расправляет под рубашкой плечи, - потому что мне понравилось. Было не до такой степени ужасно, как в первый раз. И Вы, к моему удивлению, не сделали ничего дурного.

Сангвиния огибает свое рабочее место. Одета просто - плотные штаны да рубашка. Камзол устало дремлет на спинке кресла, еще держащего на себе следы тепла трудолюбивой императрицы. Сангвиния, может, и одета просто, но говорит о сложных вещах.

- Это все, что я хотела Вам сказать. Повторюсь, Вы можете не отвечать, если собираетесь высказать очередную гадость, которая должна меня задеть или унизить, - Сангвиния утомленно присаживается на краешек стола, ноги выпрямленные в щиколотках скрещивает, равно как и руки на груди.

На душе даже легче. Наверное, потому что она смогла признать, что хочет его.

+1

20

[indent] Они не виделись, и сначала это казалось облегчением. Магия не жгла, а мысли Раоден старался стереть из башки любыми привычными делами. Советы откладывались и переносились по его инициативе, и в целом жизнь казалась почти не такой ужасной, не считая того факта, что к нему в постель "почти притащили дракона". Всегда можно забыться - в алкоголе, в государственных делах, в каких-то лицах и встречах, в изматывающих до болезненных судорог тело тренировках и даже в чем-то простом - подписывая целую гору скопившихся бумаг. Оказывается правление - это не только триумф побед, но и целая куча нахрен ненужной (очень нужной и важной) бюрократии, с которой свыкнуться было едва ли труднее, чем с тем фактом, что не видеть подолгу свою истинную - похоже на губительную болезнь, от которой нет лекарств. Сначала чувствуешь раздражение - ноющая боль донимает как противный червь, что точит кожу и мысли как размякшую древесину. Потом мысли вообще увариваются в вязкую кашу, сны беспокоят либо кошмарами, либо навязчивыми похотливыми видениями. И тогда, не без усердного пинка самой магии, конечно, мозг начинает думать о том, что в самом деле можно было не реагировать так остро на все. Что может Сангвиния не виновата, и так просто сложились обстоятельства. Нужно ее найти, и Раод точно знает где. Сгребает одной рукой почти небрежно все эти измазанные его подписью свитки и тащит их в нужный кабинет, думая, что можно сказать жене. Или не говорить ничего, а просто поцеловать, наконец успокоив чертову боль? Дверь открывается как всегда без стука, а в нос бьет знакомый аромат - даже он уже как-то успокаивает, хотя вид уставшей императрицы, напротив, горячит кровь. Она начинает первая, и Раоден внезапно чувствует в себе силы не перебивать.

- Ну хорошо. Ты права, это стоило обсудить сразу, - рука хватается за спинку кресла, подтягивая его ближе к рабочему столу императрицы. Он мягко плюхается в подушку, с тоской блуждая взглядом по сдержанному декору рабочего кабинета. Столик для вина, увы, пустовал - слуги давно перестали таскать сюда алкоголь, ведь императрица была к нему равнодушна. В ином случае Раод непременно уговорил бы девчонку сделать пару глотков - может хоть это помогло бы ее сдержанности и напряженности, избавило бы от жалостливого мурчания, упрашивающего обойтись без оскорблений. Да кого он оскорблял вообще? За пару лет девчонка еще не поняла, что Раод общается так абсолютно со всеми, а не персонально с ней? Ладно. Просит нежнее – значит, будем подбирать слова, устало подумал Раоден, вбирая в грудь побольше воздуха. Что-то строить из себя он любил меньше всего.

- Если ты вспомнишь, я однажды обещал, что не стану тебя трогать. И я не трогал, ну, пока ты сама этого вроде как не захотела. И не думай, будто бы моя метка причиняет мне меньше дискомфорта.

[indent] На самом деле, после той их почти "нормальной" ночи она стала более капризной. Будто бы жадный паразит - требовала еще внимания и ласки, которую никак не утешить чужими объятиями. Раод, впрочем, не пытался разделить ночи с другими женщинами, с раздражением понимая, что это все будет уже вообще не тем, слишком пустым, монохромным. Правда - не только горькая, а еще и болезненно вспарывающая руки, плечи и грудь белой вязью. Конечно, Раод тоже хочет этих ночей лишь со своей истинной. Разумеется, он просто дико её хочет, да постоянно, особенно когда видит в относительной близи - становится жгуче больно. Невидимый ошейник натягивается до предела, требуя немедля оказаться рядом - теперь с этим стало бороться еще труднее, если невозможно.

- У меня есть парочка встречных условий. В постель приходи когда сама пожелаешь. Всегда, так сказать, буду рад своей жене и возможности провести день без ковыряющей ребра магии. Но приходи одна, - он делает нажим на эти слова, выдерживая короткую паузу, - Без своего дракона, у которого приступ течки или как это называется. Я абсолютно не хочу иметь никакого отношения к этому всему. То, что для вас, дрейгаров, вариант нормы - может быть неприемлемо для других.

[indent] Слова и гадости, которые должны задеть или унизить - ой, как будто бы в их последнюю встречу исходили не от Раода. И как же хочется едко об этом напомнить, но завоеватель держится ради... да одни боги знают, чего ради. Ведь должно быть всё равно, но что-то внутри толкает на другой подход. Мужчина, закидывая пятку одной ноги на колено второй, постукивая пальцами по подлокотнику и обращает внимание на тихое пламя камина, доедающее последние поленья.

- Хочешь ты оставаться со мной до утра или нет - дело твое, я тебя насильно держать не стану, как и не собираюсь нарочно причинять боль. Ты же императрица. Которая, впрочем, зачем-то опирается на взгляды простых солдат, но и это тоже уже не мое дело.

[indent] Светлый взгляд из-под белесых ресниц возвращается к застывшей и столь желанной фигуре. Раоден просто ненадолго вспомнил эти сладкие, почти всхлипывающие стоны - ползамка тогда наверняка решила, что императрицу всё же решили убить. Он усмехается, точно понимая, что дело ведь вообще не в гвардии и кто что подумает. Что им думать? Что императорская чета, наконец, решила начать делить вместе одно ложе? Какой ужас, право слово. Нет, тут дело в самой Сангвинии, но мужчина вновь ее ни в чем не винил. Их близость - приятная, даже слишком, необходимость, но даже это не стоит того, чтобы заставлять ее и дальше делать что-то против воли. То, что случилось в прошлом, было не про Раода и Сангвинию, не про его желания и её жертву. Поступку этому оправдания нет, но была причина и цель.

- Второе. Если хочешь попробовать построить какие-то более-менее "отношения" - может, начнешь и с себя тоже? Я про этот спектакль с "величествами". Завязывай, пожалуйста, это не поможет нашей с тобой общей лодке.

[indent] Раоден мягко встает в два коротких шага оказываясь прямо перед замершей супругой, касаясь пальцами стола с обеих сторон подле изящных бедер и перенеся туда часть своего веса. Девчонка не шарахается, и будто бы даже не боится, но дышит явно тяжелее, хотя их тела всё еще не соприкасались, не считая влажного дыхания, до легких мурашек щекочущего шею. Как же вкусно она блять пахла. - Так достаточно мягко? И что насчет ночей - только ночи, и только в моей спальне, или могут быть разные варианты?

Отредактировано Раоден Этерна (16.04.24 18:09:37)

+1

21

Он и правда это говорил - Сангвиния даже хмурится слегка. Ей тогда казалось, что это скорее форма пренебрежения. Что он просто взял то, что собирался. И что она просто осталась сломанной, бесполезной фигурой, от которой ничего особо более не ожидалось, а помощь в управлении государством была скорее приятным бонусом. Но он и правда ее не трогал. Неужели только потому что сказал? Сангвиния задумчиво в сторону смотрит - он и правда ее не трогал. Это какой-то хитрый ход, чтобы купить ее доверие и ослабить бдительность? Это ни к чему - Раоден за несколько лет показал себя как тот, кто не умеет в доверие втираться и идти к намеченной цели долгим путем. Такая верность слову скорее поражала. Он не был обязан держать слово - не ей. И все же - держал. Удивительно.

- И я это ценю, - она медлительно кивает. Потому что, пожалуй, поражена. Она еще не успела научиться смотреть на вещи с его точки зрения. И теперь, кажется, впервые поняла, что все это время он был верен слову. Которое дал пьяным от вина и крови. Удивительно. Хотя вспоминать тот день все еще неприятно. И грязно.

Сангвиния не хочет об этом думать.

Думать о том, что Раоден слишком много внимания уделяет гону ее дракона - это проще. Видимо, императору хотелось... взаимности? Иначе он бы не обижался так сильно. И не акцентировал на этом внимание. Это забавно - насильник требует взаимности. Но его терпение и раскрытая верность слову занятна. Если закрыться от него в следующий раз, то его это не до такой степени обидит - и перетерпеть будет проще, раз подобные состояния столько оскорбляют монарха. Он на удивление сговорчив и до невероятного корректен. Неужели так просто было утихомирить этот язык? Какой-то день открытий, наверняка завтра ко двору прибудет ученый, который что-то откроет сегодня. Раз уж день так щедр на подобные вещи. В таком случае и Сангвиния готова приоткрыть что-то для Раодена, раз он не понимает довольно очевидных вещей. Наивен как ребенок. Будто его не растили быть готовым к дворцовым дрязгам и умению балансировать между фракциями. Сангвиния мысленно делает в уме галочку - узнать, почему воспитанники дома Ареллон до такой степени не понимают тонкости жизни аристократии.

- Слухи усложняют дело - что от солдат, что от прислуги. Слухами легко управлять. С управления слухами начинаются заговоры. А мне бы хотелось отсрочить их появление настолько, насколько возможно, - Сангвиния утомленно массирует переносицу, но объясняет терпеливо, старается говорить доходчиво и наиболее прямо, раз ей нужно озвучивать очевидно, то хорошо, она объяснит, зачем ее беспокоят "взгляды простых солдат", - если бы я была дрейгарским оппозиционером, я бы начала раздувать угли возмущения именно с того, что подстилка узурпатора не думает о народе и рада раздвинуть ноги. Простой рычаг для управления, учитывая, что рана еще свежая.

Учитывая, как вела себя живая часть войска - еще бы рана не была свежей. Сангвиния ее понимала. Понимала боль униженного народа, понимала боль каждой изнасилованной девицы. К счастью - к счастью даденгеры были кристальной расой. А драконы - нет. Поэтому сомнительное счастье понести от насильника было редкостью. Но все же - их можно было понять. Каждую обиженную женщину. Каждого оскорбленного отца и брата. А Сангвиния - Сангвиния еще и просила их склонять головы и подчиняться. Разумеется, ею многие были недовольны. Ей редко припоминали спасенные города - ей припоминали сожженную цитадель. Одну - из всех. Ей припоминали убитую родню - не тех, кто был спасен. Сангвинией мало кто был доволен. Если бы существовал заговорщик, он бы с легкостью нашел нужные рычаги. Слухи - отличное топливо для ярости.

- Это не спектакль. Это придворный этикет, - она совсем утомленно выдыхает, смотрит на него, как на ребенка, потому что так положено, монарху нужно оказывать уважение, этому правилу подвержены все, если супруга монарха, часть его неба, второе его крыло, не уважает, то откуда же взяться уважению остальных, - но хорошо. При личном общении я готова оставить подобающее обращение, если оно режет слух.

Раз уж Раоден пошел ей навстречу и перестал говорить как грубиян из канавы, то и Сангвиния может...урезать формализм в общении. Если он хочет более простого общения, это возможно. В разумных пределах. И ему почему-то сложно отказать в такой простой просьбе. То ли потому что он выглядит уставшим, то ли потому что просит нормально, то ли потому что... то ли потому что Сангвиния просто хочет. Хочет, когда смотрит на волевые его плечи, на него всего когда смотрит. Может, все от того, что Сангвиния была Дионас куда ближе, чем ей самой казалось. Может, ненависть и не была близка Сангвинии, а о любви ей говорить и не приходилось, но ее подарок Сангвиния носит, расшитая золотом по коже. Стремилась сохранить переломанный их очаг - будто в этом и правда был смысл. Она была близка Дионас - потому что пыталась уравновесить все. Пыталась сделать так, чтобы это все, во что они оба нежеланно ввязались. Они оба теперь пытались, кажется. Может, сохранить, а не противиться, и правда смысл имело.

Он оказывается слишком близко. Тело реагирует совсем по-дурацки. Сангвиния смотрит на  лицо напротив внимательно, но приподнять насмешливо брови ей стоит больших, просто нечеловеческих усилий.

- Достаточно, - она кивает с призраком мягкой улыбки, но после возвращается к прохладе и вздернутым бровям, говорит спокойно, медленно, - это рабочий стол. За ним работают. А мне не хочется потом каждый раз за работой отвлекаться. Найди любое другое место.

Это, пожалуй, ответ на вопрос. Любое другое место. Раз можно сейчас, значит, любое время. От жара его тела пробивает насквозь. И метка так близко не болит - только сладко мурлычет. Пусть мурчит, несчастное создание.

+1

22

[indent] Странное ощущение, будто бы в тело вшили огромный магнит, что постоянно тянется к своей железной леди, стойкой ко всем тяжбам и острой на ум. Когда Сангвиния совсем рядом – боль стихает, но всё же едва ощутимо фонит, напоминая, что просто быть близко – тоже недостаточно для магии. Этой болью она наказывала упрямые сердца и закованные в прошлое мысли, но будто бы страдание - и так неотъемлемая часть жизни Раода, он к этому был более привычен и вынослив. Его проклятый бог подарил ему крылья и силу. А что подарила Сангвинии ее прекрасная богиня? Подобие руки да кружево, которое заодно заразило и самого завоевателя? Как же это тупо и смешно.

- Этой империей правят не слухи, - Раоден выпрямляется, скрещивая руки на груди. Не здесь – так не здесь. Терпения и выдержки у него всяко больше, как они выяснили, - Не придворный этикет и не твои бумажки, в которых ты так отчаянно ищешь спасение. Империей правят сила и страх, во всяком случае пока. И меня это вполне устраивает. Если шрамы затянулись достаточно, чтобы заниматься закулисными играми, значит мы вспорем их вновь, а заодно украсим парочкой свежих, - Раод кривит губы, пожимая плечам, - И так раз за разом, пока вместе с дрейгарской кровью из империи не вымоется само понятие «надежды». Уговор был милость в обмен на покорность, так?

[indent] Подстилка узурпатора раздвинула ноги и позволила части драконов летать свободнее, помогла старым домам сохранить свое наследие, спасла храмы от разрушения и даже договорилась о продолжении для части ритуальных служб, священных для дал'лаен. Этого достаточно, чтобы дать отчаявшимся робкий огонек будущего, в которое можно верить, которое можно будет принять со временем. Со знакомой фигурой у власти свыкнуться ведь проще, отчаяние не сжимает так сильно и подталкивает к смирению. Но честно? Раоду удобнее, когда дрейгарский народ считает императрицу просто тройфейной костью в его кровавой пасти. 

- У твоего народа нет альтернатив, не осталось собственных ресурсов, нет влиятельных союзников, способных тягаться со мной. Опять же, во всяком случае сейчас. Чем быстрее до них это дойдет – тем охотнее я сменю кнут на пряник. Я не жду что это случится быстро, но, к счастью, у нас с тобой еще так много долгих лет впереди, - Раод с какой-то странной мрачной ухмылкой касается рукой талии императрицы – аккурат там, где начинался её узор. Его собственный, украшающий мышцы груди, плечи и обе руки до крайних фаланг, словно поддетый магией, тускло блеснул золотом в уютном полумраке. Раоден чувствовал, как с возросшей силой время перестает влиять на него как прежде – бессмертие, пусть и относительное, всё же ценный дар от вечности. Ну а Сангвиния, хочет того она или ее прекрасная богиня, связана с ним напрямую – истинность вплетается в саму энергопаутину, связывая двух существ физически и эмоционально, и Раоден до сих пор не знал, насколько сильно влияет на супругу в этом плане. Чувствует ли она сама эту новую силу, что бьет в нее черным ключом, наполняя мощью?

- Так за что ты переживаешь? За осколки империи, которые оставишь мне на растерзание в случае своей гибели? Я уже мог это сделать сколько угодно раз, есть ты рядом или нет, уж извини. Волнуешься за свою жизнь? За Аэтру? Я же сказал тогда, ни с тобой, ни с ней ничего не случится. Уверен, ты сильно удивилась бы, узнав насколько крепко я об этом позаботился. Замок стал таким неуютным, я все понимаю, но поверь – можешь спать спокойно. Читать свои пыльные книжки, летать на любимом драконе, подписывать с утра до ночи приказы – я разве ставил тебе жесткие рамки когда-то? Мы же договорились. Ты не делаешь проблем мне, не строишь заговоры, остаешься верной супругой, и я, как ты выразилась, не делаю в ответ «ничего дурного». Так и было, разве нет?

[indent] Раоден ждал, что, как оказалось, чувствительная к словам императрица обидится, что-то сдержанно пробурчит заумное и поспешит удалиться. Но она осталась. Наверное, потому что Раод не говорил ничего, кроме и без того известной правды – просто подавал ее под своим соусом. На самом деле вот так разговаривать с ней казалось чем-то необычным и странным. Внимательный взгляд гуляет по встревоженному лицу: видит серьезный изгиб светлых бровей, все еще скованные страхом глаза, плотно сжатые – чудесные мягкие – губы. Даже поза ее – вся такая скрещенная, говорила о том, что девчонка слишком напряжена – ну, разговор и не обещал быть простым. Раоден в самом деле пытался понять ход ее логики, но давалось это все еще крайне тяжело. Это было нужно – и не только потому что они правят всем этим вместе. Мужчина слегка качается на пятках, недолго смотря куда-то сквозь девчонку, пока не возвращает свое внимание обратно.

- Давай так. Раз уж мы сегодня внезапно говорим обо всем прямо. Чего ты сама хочешь от этого правления? Только без сказок, где я напарываюсь на свое копье и все вновь живут долго и счастливо. Что-то поближе к возможной реальности, мне правда интересно как ты это видишь.

Отредактировано Раоден Этерна (18.04.24 12:18:29)

+1

23

Сангвиния хочет сказать - союзники есть у меня. Но не готова рисковать дядей. Не готова ставить его под удар. Софронитас Литарис водил дружбу и с драконами, и с даденгерами, союзников у него было исподволь. Как и причин мстить. Но Сангвиния упорно пишет ему письма - не приходи, не мсти, я не хочу тебя потерять, дядюшка. И он не приходит. Хотя знает, как умерла нежная Каттлея. Хотя знает, что сделали с его когда-то звонкой и радостной племянницей старшей. Дядя в ярости - рвет и мечет. Готов поднимать весь клан. Готов поднимать всех друзей. Готов поднимать весь Орден и ставить вопрос ребром. Но Сангвиния пытается усмирить его гнев. И ей удается.

Сангвиния хочет сказать "в твоей империи не только дрейгары", но вовремя прикусывает язык. Сила - она лишь внешняя. Управлять государством не должна сила - иначе очень быстро правление обратится тиранией. Слухи не должны управлять государством - иначе очень быстро правление обратится пеплом. Один лишь ум должен править государством - чтобы в государстве все было по уму. Сила - это верная опора, но сила в руках Раодена жестока. И верности уму не имела. Только диктатору и самодуру. Ее кровь, ее народ, безусловно, испытывает лишь кнут. Его смиряют к прянику. Пряник этот лежит не земле. И дал'лаен должны поднять его зубами. Сангвинии от этого тошно. Она правда пытается сделать все, что может. Сделать все, что ей под силу в ее условиях. Чтобы людей меньше стращали. Если ей нужно согнуться и переломаться, чтобы пряник поднять , отряхнуть и подать - что же. За такое не стыдно и умереть.

В Империуме не только дрейгары ненавидят Сангвинию. Прелестная причина объединить нацию. Ненависть к подстилке правителя. Многие хотели бы на ее месте видеть своих дочерей. Особенно даденгерские сторонники императора. И чем ближе Сангвиния к нему, тем очевидно опаснее. Но угрозы в своих Раоден не видит. И не Сангвинии указывать ей на то, сколь фатально это заблуждение может быть. Он же все проверил. Он же считает, что все безопасно. Что она сейчас должна ему сказать? И чем он поверит? Ничего. Ничему. Сангвиния отводит взгляд в сторону - желание ухватить за плечи и увести куда-то как-то уходит. Как тогда, в шкафу, она снова хочет пропасть. Хочет отойти. Хочет дистанцироваться. Читать свои пыльные книжки. Заниматься и дальше всем тем, на что он смотрит с каким-то пренебрежением. Или ее ранит что-то иное? Например, что из них двоих верный супруг - всего один. Но он имеет право - она убога, искалечена и глубоко ему противна. На Сангвинию наваливается усталость и какая-то горечь. Никаких рамок, да? Точно. Никаких рамок. Из свободной принцессы в нежеланную супругу, которую ненавидит каждый второй. Никаких рамок.

- Так и было. Если ты считаешь, что сделал достаточно, значит, так и есть, - она мягко кивает. Он выпрямляется. Сангвиния тратит пару секунд рядом - и возвращается на свое место. За приказы, которые подписывает с утра до ночи. Он, наверное, и не понимает. И не поймет. Что она пашет как проклятая. Потому что для него правит сила. Он ведь и без нее все сделает. Разговор - переливание из пустого в порожнее. Ни он, ни люди ее усилий не видят. И от этого Сангвиния устает как-то резко. Все это ее утомляет. Все это заставляет ее устало массировать переносицу. От всего этого у нее болит голова.

А потом он спрашивает сущую околесицу. Как будто не он сам только что пренебрегал ее методами, ее взглядами, ее страхами и ее же работой. От этого просто голова болит. Для честного разговора какой-то идиотский вертеп. Сказка про напороться на копье - какая глупость. Как будто Сангвиния вообще хоть когда-то кому-то смерти желала. Так он о ней думает? Сангвинию мутит от одной только мысли - она слабо морщится, стряхивая дурное состояние. О чем они? Ах, точно. Околесица.

- Я хочу восстановить то, что можно восстановить - и не позволить этому разрушиться, - она говорит утомленно, смотрит на кипу бумаг подписанных, все это указы каменщикам, специалистам по дереву, опытным магам, - к сожалению, через пару месяцев аномалия затребует новых жертв. Ты слышал о том, почему существует пролив Цикатрикс?

Отлично. Точно. Одна из причин ее дурного настроения и особо тщания. Разрыв уже начинал потрескивать и исторгал редкие вспышки ядовитого фиолетового света, грызущего потемневшее над ним небо. Дурной знак. Чего хочет Сангвиния? Решения проблем. Благополучия. Спокойствия своей земле.

- Когда-то его не было. Во времена правления короля Эвреуса Колдуна земли нынешней терры Тестимониум прорезала аномалия. Король пал жертвой разлома, который смогла усмирить королева-мать Жиллиан. Закрыть разлом, прозванный Цикатрикс Маледиктум, не удалось - и теперь он регулярно требует тех, кого отмечает, быть пожранными, - иначе начнем шириться и кошмарить всех и вся, трагичная история, не зря у королевы-матери был столь неоднозначный титул, Кровь Земли не только пела о верности и заботе, но и о том, сколько крови эта земля требует, как и заснувшее на нее чудовище, - это удерживает аномалию в узде и не позволяет ей и дальше разрывать землю. Надо подготовить поисковые отряды для отмеченных и устроить церемонию. Пусть это и ранит мое сердце. Вот за что я переживаю прямо сейчас.

Сангвиния пыталась закрыть разрыв сама - он был слишком велик, как выяснилось. Тогда еще спал - и Сангвиния рискнула. Не вышло, только лежала несколько дней в постели. Якобы не здоровилось. Правда не здоровилось - просто никому не надо знать причины. Именно поэтому сейчас она вела переписку с теми, кто более всего в аномалиях в Империуме разбирался - искала, что могла упустить. Чтобы решить проблему, можно и кости положить.

Отредактировано Сангвиния Этерна (18.04.24 18:47:57)

+1


Вы здесь » Энтерос » СВОБОДНОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ » whisper of distant stars


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно