Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский многожанровый мир, где магия сплетается с технологиями, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг, приоритет рисованным внешностям. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Энтерос» Авторский многожанровый мир, где магия сплетается с технологиями. Эпизоды, смешанный мастеринг, приоритет рисованным внешностям. Контент для игроков от 18 лет. Игровой период с 3003 по 3005 годы.
их ждут в игру
04.05.2024. Обновилась карта планетарной системы, весь остальной раздел с планетами ушел на переделки, добавлено базовое описание планеты Фригия. Добавлены названия всех спутников и лун. 01.05.2024. Обновлены постописцы и выбраны посты месяца. Продлены все ивенты. 09.04.2024. На форуме установлена дополнительная защита от регистрации ботов, это попуг-антибот! В виде оригинальной капчи. 27.03.2024. Обновлено описание фэдэлесов. Дополнено описание расы драконов, теперь там более подробно прописан концепт всадников. Перепроверены ранее обновленные расы. Изменен концепт расы эделиров. 01.03.2024. Обновлены постописцы и выбраны посты месяца. Сокращена одна из ролей богов второго поколения. Продолжается работа над общим обновлением матчасти. 12.02.2024. Обновлено и расширено описание нуклеумов. Данные концепты уже давно игрались, но ранее не были внесены в «официальную» матчасть. Нуклеумы стали общим термином для существ измененных под воздествие магии или иных живых существ предпочитающих образовывать симбиоз с хозяином. 23.01.2024. Обновлен список играющих персонажей, теперь там стоит html оформление, исправлены мелкие баги и недочеты, стартовали ежемесячные активности. Всем хорошего настроения и вдохновения ☆ 05.01.2024. У нас появился свой стикерпак в Telegram, стикеры с персонажами Энтероса так же добавлены на форум. За такой подарок благодарим Вейдталаса, а так же художника Кикоро. 31.12.2023. Поздравление с Новым годом и слова благодарности ♥ 27.12.2023. Добавлена функция автоматической упаковки нужного изображения в рамку по умолчанию, готовимся к встрече нового года, а так же ждем ваших заявок на посты месяца. 12.12.23. Изменения описания рас: дриммэйры, балионтары, дифинеты. В заглавное сообщение перечня рас добавлены важные уточнения. 07.12.2023. Оптимизирован и упрощен путеводитель по миру. Расставлены основные акценты в «коротко о главном». 05.12.2023. Добавлена возможность игры без изучения боевых систем, умений и артефактов. Лигрумы полностью обновлены. Противостояние пустых и одаренных, школа волшебства, магия и технологии уже там. 04.12.2023. Драконы стали отдельной расой. Эссенции перенесены в первое сообщение перечня рас. В соответствии с этим внесены правки в список принятых персонажей. 01.12.2023. Обновлены постописцы и выбраны посты месяца. Появилась раса энфириалов, весь раздел рас ушел на обновление. Началось снежное торжество! 25.11.2023. Обновлены аспекты мира, переписаны и реструктурированы все статьи, появилась навигация в заглавном сообщении темы. Акции от игроков и амс теперь находятся в хотим видеть. 12.11.2023. Обе системы боя (базовая и официальная) теперь находятся в одном разделе. Оптимизирована и сокращена информация по официальной системе боя. 10.11.2023. Обновлен раздел с предметами и артефактами, оптимизирована и сокращена информация, переписаны свойства артефактов. Больше нет разделения в организациях на базовое и авторское, все теперь находится в организациях и локациях. У архонтов снято ограничение связанное с увеличением жизненного цикла. 02.11.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Продолжается работа над обновлениями. 19.10.2023. Энтеросу исполнилось 8 лет! Желаем всем не иссякающего вдохновения и побольше свободного времени на литературное творчество! 05.10.2023. Продолжается работа на оптимизацией матчасти, планируется пересет уровней и изменение системы прокачки. Потихоньку мы отходим от цифр и делаем упор на литературную подачу персонажа. Подробнее можно прочитать в теме с новостями. 01.09.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Вот и настала осень, готовимся ко дню рождения форума и ловим звёзды! 27.08.2023. Действуют ежемесячные активности, исправлена карта планетарной системы мира, под нее будет немного подправлено общее описание. Провожаем лето, встречаем осень! 01.08.2023. Обновлены активисты и выбраны посты месяца. Вот и пролетел еще один месяц лета, ждем всех из лоу и желаем солнечного вдохновения! 10.07.2023. Опрос по мини-ивентам июля. Продолжается неспешная работа над обновлениями: карты планет, сюжетная хроника, аспекты мира и базовые организации. 06.06.2023. Обновлен второй домен, теперь форум доступен по второму адресу darkeros.ru, летним интерактивом в этом месяце выбраны мудборды, ассоциации на персонажей. 25.05.2023. Актуальное по обновлениям! Были внесены изменения в матчасть и поставлены сюжетные акценты. Начался прием заявок на посты месяца. 26.04.2023. Обновлены профили, появился счетчик постов и разделение игровой валюты, добавлена возможность ставить свой стикер поверх кнопки ведущей на карточку развития персонажа. Переоформлен магазин, внимание! Некоторые цены были изменены. 09.04.2023. Обновлены правила проекта, изменена базовая боевая система и игровая валюта, подробнее в теме объявлений, а так же успейте принять участие в актуальных активностях.
постописцы
пост месяца Раоден: На темной броне еще плясали капли запекшейся крови, и некогда чистая платина волос казалась грязновато-розовой – небеса были хмурыми, и там, высоко в облаках, было влажно и ветрено, а в груди — свежо и ясно, будто последний полет был еще вчера, а не несколько месяцев назад... читать дальше.
пост месяца Санхельм: Безжизненно. Казалось, в этих землях поселилась смерть, укутала всех своим мрачным одеянием, заставив заснуть навеки. Санхельм ощущал это каждой клеточкой тела и никак не мог избавиться от гнетущего ощущения на душе. Одна лишь выжженная пустыня. Ни души. На месте города лишь пепел да камни... читать дальше.
пост месяца Сангвиния: У них хоть раз такое было? Чтобы он вот так запросто делал ей комплименты — не в постели. Чтобы он вот так запросто улыбался, был таким спокойным и размеренным — даже когда она ждала ребенка он казался беспокойным. И в конце — печальным. Потому что, разумеется, прощался с ребенком, которого бы оставил одного... читать дальше.
пост месяца Зефир: Дожди в Мельхоре последние два дня идут беспрерывно уныло. Вода заполняет город постепенно. Бьели-камель, словно камень, кидают в большую лужу. У зефира не получается увернуться от брызг. Сначала он думает о сером мерине в белое яблоко, потом о «ягнятах», мокнущих под ливнем... читать дальше.
пост месяца Тилира: Время течет незаметно, будто вода сквозь раскрытые пальцы, касаясь теплой кожи холодом чтобы напомнить о себе. Время слишком неосязаемо для следующих тенями за вечностью, стирающей грани веков и тысячелетий в единый миг минувшего... читать дальше.
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Энтерос

Объявление

путеводитель telegram упрощенный приём звездопад созвездие ТЕМА НЕДЕЛИ «драконы»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



with me

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

✦ ✦ ✦

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/988/13746.jpg

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/988/836393.gif

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/988/647132.jpg


https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/184/507539.jpg


https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/72/988/277335.jpg


— Фригия | Менелан'Лантир | 2916 год —
.
непокорная моя любовь
любит не меня, уже который год


✦ ✦ ✦

Отредактировано Раоден Этерна (22.05.24 21:02:37)

+1

2

[indent] На темной броне еще плясали капли запекшейся крови, и некогда чистая платина волос казалась грязновато-розовой – небеса были хмурыми, и там, высоко в облаках, было влажно и ветрено, а в груди - свежо и ясно, будто последний полет был еще вчера, а не несколько месяцев назад. Раоден спрыгнул с могучей чешуйчатой спины во внутреннем дворе родового замка и зверь отца тотчас поднялся в воздух, обдав всех смесью пыли, ветра и драконьего пота; Малал – королевский дракон, и хотя его, как и многих, уже давно не сковывали цепями замкового логова, он улетал из столицы как только переставал быть нужным. Встречать своего внезапно вернувшегося императора вышел глава столичной стражи - он то и рассказал последние новости, а еще то, что имперский военный совет проходит вот прямо сейчас в западном крыле Аннон'Уир.

[indent] Завоеватель влетает в малый зал подобно белому урагану – аккурат тогда, когда Люцерис вместе с командующим вторым кулаком империи докладывали обстановку на южных границах Элантриса. Раод с усмешкой, едва усевшись за стол, отвечал изумленным взглядам – их сведения вот уже пару часов как устарели. Раоден прилетел верхом прямиком с пылающего поля, лично отразив волну бхаратской агрессии. Элантрис вновь втянут в войну, на сей раз, кажется, долгую, хотя их враги явно надеялись, что империя осталась нагой без своего явного лидера - пытались воспользоваться этой слабостью, нанеся превентивный удар. Советники обсуждали военное положение больше часа, двигая фигуры по резной доске, и все это время Раоден не стесняясь улыбался с дальнего конца комнаты своей истинной, которая будто бы растеряла последние силы и остатки понимания происходящего. К концу третьего часа заседания они подошли к более насущным вопросам – например, с исчезновением аномалии климат в их краях стал суровее, зимы стали кусачее и держались дольше, это все негативно сказывалось на способности населения Элантриса кормить себя. Кроме того, бесконечные войны истощали ресурсы страны – и Раод внезапно говорит о том, что желает бросить все силы на ускоренное строительство межпланетных порталов, а заодно швыряет через стол в мастера над монетой сверкающей энтарой, рассказывая коротко о предстоящих реформах. Часть обязанностей, конечно же, уверенно при всех доверяет любви своей - Императрице Сангвинии. В зале стремительно становилось душно, головы кипели, советники робко просили дать время обновить доклады и вернуться к обсуждению через несколько часов.

— Я соскучился, — тихо начинает он, сближаясь едва только последняя фигура скрылась за тяжелой дубовой дверью малого зала.  Раод рассек разделяющую их пустоту в широких четыре шага, нетерпеливо и резко, притихнув лишь оказавшись критически близко, будто в благословенном трепете. Последние недели Санни часто приходила в его сны, и каждый рассвет он с тоской в сердце отпускал ее расплывчатый образ из грез – а теперь она рядом, и никуда не исчезнет. Пальцы, прежде сжатые в кулаки за спиной, он расслабил, потянувшись навстречу – завоеватель перехватил запястье, склоняя голову к открытой коже. Под тонкой линией губ пойманной птицей в силках часто забился пульс; от этих касаний Раод чувствует, как свет незримо, но весьма ощутимо горячим желанием растекается по телу – по линии золотых меток, что украшали их тела. 

— Нам с тобой предстоит тяжелый, но думаю что плодотворный день. А потом я бы хотел, чтобы ты хоть немного отдохнула. Или мы можем поужинать вдвоем, если ты не против. Я привез тебе подарки… кое-откуда. — Раод немного властно потягивает ее к себе ближе, заглядывая в вечно цветущее васильковое поле, в которое ему, тоже невероятно уставшему от всего мира, хотелось рухнуть целиком без остатка. Хрупкая маленькая Санни, слишком нежная для их драконьего дома, слишком добрая для ужасов этого огромного мира, и слишком светлая для кого-то вроде Раода. Мужчина опустил голову на ее плечо, уткнувшись носом в легкие волны серебристых волос у шеи - жажда больше не выпускать ее из собственного плена оказалась куда пьянее бхаратских вин.

— Будь этой ночью моей. — слова императора, должные прозвучать как просьба, на губах все равно обратились в приказ, пусть и мягкий. Вблизи своей истинной все слабости оголялись, становились острыми; Раоден коснулся губами бьющейся жилки на шее, скулы, виска, вырисовывая цепочкой из собственных поцелуев линию по супруге. Месяцы разлуки не вытравили из воспоминаний её особый сладкий шлейф, не сделали его менее тягучим и дурманящим мысли - Сангвиния была и осталась счастливым и незаслуженным благословением, подарком во мраке самых теплых из ночей. И сегодня Раоден желал вновь украсть её у всех – у небес, целой страны и богов – жадно оставив лишь себе.

Отредактировано Раоден Этерна (22.05.24 20:52:58)

+2

3

Сангвинии кажется, что надо было слушать Корвуса. Надо было не смотреть тяжело на Магнуса. Надо было послушать свою триаду и пойти спать нормально, а не подремать пару часов за сутки на диванчике в кабинете (ноги болят смертельно, потому что диванчик небольшой - и вытянуться на нем нельзя). Потому что он ушел. Оставил ее, растворился, как марево - просто исчез. И на страну обрушились трудности - восстание в Тибероне, агрессия Бхарата, голод, вызванный жестокой и затянувшейся зимой. И его рядом не было. Не было, когда Сангвиния была вынуждена отправлять подавлять восстание своего ближайшего друга - у Корвуса в глазах столько боли, потому что сердцем он своим храбрым понимает жажду свободы тиберонцев. Завидует их смелости. Алкает их возможности восстать, а не быть заложником ситуации. И жечь их не хочет. Но будет. Потому что таков приказ его императрицы. Сангвиния правда старается - но не может одновременно и бороться с голодом, и на двух фронтах. Не без ущерба для самой себя. Ущерб сей она то ли игнорирует, то ли просто не может заметить - у пресветлой Императрицы Элантрийской тени под глазами и похудевшее лицо, она напоминает дракона слишком остро. Весь ее внутренний гнев зреет под кожей редкими судорогами во время работы - не только гнев, но и стресс. Но галлюцинации? Это слишком. Метка болела и нарывала - просила о милости, просила о близости. Сангвиния только сжимала губы в тонкую бледную линию - он решил ее бросить и на то имел всякое право. Но видеть его как наяву? Это жестоко.

Сангвинии страшно признаться перед блеклым взором всех погибших в ту ужасную ночь, что она скучала по их убийце.

Это, разумеется, лишь галлюцинация. Разумеется. Настоящий он никогда бы не назвал ее своей любовью. Но - метка слащаво поет. Это верный знак. Того, что ей не кажется. Что он настоящий - привычно нахально блестит глазами. Она ничего не понимает. Почему он вернулся? Почему его не было? Откуда в нем столько силы созидать и с такой легкостью решать проблемы, на решение которых не хватило самой Сангвинии? Когда он успел все это выдумать? Когда она не уловила, что в нем есть столь огромный талант к государственному управлению? И зачем она вообще нужна, если он куда талантливее и в этом? На что она вообще способна? На что вообще годится? Бабушка, получается, была права? О ней хочется думать меньше всего. Сангвинии хочется ощупывать его усталыми глазами - она чувствует, как усталость берет свое, как стресс отходит на второй план, как она впервые за полгода отпускает небо и не держит его одна. Хотя все еще не понимает, что происходит.

Разумеется, она принимает его приказ - государство для Сангвинии всегда прежде всего. Оказывается, Раоден реформатор, каких поискать. И это...не добавляет веры в то, что она просто не потеряла сознание от измотанности прямо во время совета - и теперь видит совершенно сказочный и чудесный сон. Про то, как ее муж появляется - и с такой легкостью решает все проблемы. И все же - все советники спешно уходят.

Чудесное видение остается. И приближается. Этого хватает, чтобы Сангвиния впервые за полгода судорожно выдохнула.

Раоден сильный - и его много. Сангвинии просто приятно все это слышать - как-то совершенно бестолково и тепло. Ей хочется вжаться носом куда-то под ключицу и вдохнуть - хотя он, наверняка, как обычно пахнет кровью. Потому что только из боя. Завоеватель. Спаситель. Избавитель. У него должны быть все хвалебные эпитеты. Его губы ползут по коже - по запястью, по шее. Сангвиния хочет это видение задержать. Потому что ей впервые за полгода легко. Стыдно, что она так его подвела, что сама все не решила, что заставила его вернуться в страну, погрязшую в бедах. А он - он говорит милые вещи. Отдых звучит чудесно. Подарки - скорее неожиданно. Сангвиния поднимает на него глаза, крепче вжимаясь. У нее от его губ - мурашки. Ей совсем не нужны подарки - он уже подарил самое ценное. А Сангвинии подарков не дарят - и это не страшно. Она утомленно улыбается, глаза прикрывает от томной неги - и ловит его губы своими. Метка восторженно затихает - Сангвинии хорошо. Даже если все это сон, от которого она проснется - среди боли, стресса и усталости. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Я всегда твоя, - она отвечает тихо и мягко, обнимает аккуратно и совершенно невесомо. С нее мгновенно слезает чешуей застарелой и грозный взгляд, и тяжелый нрав. Он ее муж. Она - всегда его. Он ее истинный. Она - всегда его. Но слышать это восхитительно.

Только теперь, оказавшись рядом, почувствовав какую-то катастрофическую защищенность, Сангвиния чувствует чудовищную усталость. Но даже она не может заглушить радость. Вроде тихую, скромную, но заглушающую все прочее. Казалось бы - ей бы его ненавидеть. Ей бы шипеть и злиться - ты бросил, ты убийца. Но Сангвиния может только радоваться - живой, целый, вернулся. Сангвинии несправедливо хорошо. И она им гордится без меры. Потому что Раоден один сделал то, на что Сангвиния и вся когорта советников была неспособна.

- Дай мне пять минут, пожалуйста, - Сангвиния утомленно прикрывает глаза и укладывает ухо на его сердце, удивительно, но бьется, будто бы это не сон вовсе, - не пропадай. Мне нужно только пять минут.

Эти пять минут Сангвиния дремлет. Прямо так, стоя, будто по щелчку пальцев обмякнув, просто потому что ей тепло, ей хорошо, ей впервые за полгода упоительно спокойно, она впервые за полгода может расслабиться. Раоден рядом - и это, оказывается, все, что нужно, чтобы напомнить императрице, до какой же степени она вымотана. Этих пяти минут ей хватает, чтобы как-то прийти в себя. Раоден рядом - и не растворился. Все такой же теплый. И Сангвиния ему скромно, немного робко улыбается.

- Ты в порядке? - потому что он все еще пахнет кровью. И его все еще не было полгода.

И потому что она, кажется, тоже. Скучала.

+2

4

[indent] Только пять минут - слова мягким эхом пружинят в воздухе, и Раоден им незаметно улыбается. Он готов отдать всю свою вечность, правда не зная, будет она длиться еще тысячу счастливых лет рядом со своей истинной, или оборвется через какую-то неделю, когда придется вновь схлестнуться с бхаратским войском на границах растущего Элантриса. Раоден не пытается ничего говорить - дает эти тихие минуты, лишь сжимая крепче тонкую талию; аромат кожи туманит голову, все слова остаются несказанными и вязнут в сладкой трясине момента, которого он так ждал.

- Мне жаль, что пришлось оставить тебя одну со всем этим, - говорит он потом тепло и искренне, но взгляд слегка мрачнеет от ощущения чужой замотанности. Сангвиния ловко скрывалась от всех, застегивая не только ворот своих безупречно выглаженных рубашек до самой последней пуговицы, но и пряча за железом характера изнуряющую усталость, очевидно непосильную для юных девичьих плеч. И все же - она невероятной силы женщина. Раоден знал (больше теоретически) как исцелять жуткие раны. Как можно затягивать плоть и останавливать кровотечение, прибегая лишь к темной магии; мог перенести чужие раны на себя или с себя на другого, магически осушить или, напротив, наполнить - ничто из этого не могло помочь сейчас его Сангвинии. Ничего кроме постели и покоя, которые она с огромной вероятностью отвергнет даже не моргнув, потому что "страна на первом месте". Её сложно осуждать за это. Ей не хочется приказывать, ну а заставить дракона слушаться дано вообще немногим. Но Раод, конечно же, будет пробовать. Он сминает подушечкой пальца нижнюю губу супруги, тянет исхудавшее тело ближе к себе - ладонь опускается на бедро, комкая ткань юбки.

[indent] От поцелуев её быстро становится жарко. Они мягкие, едва весомые, фиксирующие реальность в точке, где в огромном мире исчезают все, и остается лишь два сердца - а Раодену этого вечно мало. Он эгоистично думает о том, как хочет уложить ее прямо на резной стол - сейчас, здесь - сшибая все старательно выставленные Люцерисом фигуры. Надавить еще грязными от пепла и крови ладонями на женское колено, сильнее разводя ноги и опуститься сверху, укрыв собой и крыльями, ощущая пахом влажное тепло самых нежных бедер. Раод желает этого будто бы больше всего сейчас, но...  нет - понимает быстро, что сильнее всего он хотел бы не видеть усталой серости на этом прекрасном лице. В порядке ли он?

- Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас, - и это было правдой, неожиданной даже для самого Раодена. Он будто бы внезапно нащупал смысл своего существования; чего ради стоит биться и выживать - чтобы билось и её сердце, для чего вселять в умы мудрых мужей идеи об их общем государстве, а не привычно легко жечь все - чтобы видеть эту скромную улыбку и читать одобрение в глазах, в которых он утонул когда-то будучи еще ребенком. Так и не выплыл назад, как оказалось.

- Ну, идем, - говорит он, явно что-то решив, но идти самостоятельно уставшей императрице не позволяет - подхватывает маленькое тело так легко, будто у Сангвинии у самой за спиной были невидимые крылья, помогающие парить в его руках. - Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

[indent] Раод сам не заметил как преодолел расстояние до своих покоев, в которых все осталось неизменным за долгие дни. Здесь регулярно убирались, оставляли столь редкие и драгоценные ныне фрукты, усердно протирали пыль с поверхностей, даже постель меняли - чтоб пахла всегда свежо, но вряд ли искренне верили в чудесное возвращение. Сангвинию император осторожно опустил на меха и покрывала, вновь невольно останавливаясь, чтобы запечатлеть образ в памяти - будто боялся, что черное зло вновь внезапно и резко выдернет его из этой чудесной реальности обратно в кошмар, в котором он растворял себя не по воли сердца, но по зову долга. Свои обещания Раод держит крепко, а хотел бы держать и дальше лишь ее одну в своих объятиях. Теплом губ он запечатывает в лоб все сны, что успел сберечь для Сангвинии за это время - их ей явно не хватало все долгие дни.

- Они там точно будут еще пару часов ко всему готовиться по новой, и я хочу, чтобы ты провела эти часы с пользой. Для себя, - тут мужчина, конечно, лукавит. Сейчас время лениво тянулось к полудню, а проспит уставшая супруга до самого вечера - император позаботится о том, чтобы никто не посмел растревожить её покой. Раоден поднимается нехотя, с усмешкой думая настолько же он жесток, вот так тянуться к своей суженной - от него же точно разит, и кровью, и потом, и дымом и даже драконом, которого гнал в облаках все утро. Полукровка проворачивает магическую застежку вокруг левого запястья, и броня рябит магией, оголяя тело по пояс. Теперь-то можно было заметить не только грязь, но и партию явно свежих шрамов - их выдавал розоватый оттенок на фоне старых ранений.

- Не пропадай. Мне нужно только пять минут, - и даже управится быстрее, смывая с себя кровь сражений и пыль чужих планет, а вернувшись - найдет Сангвинию уснувшей, скомкавшей подушку и зажавшей одеяло меж коленей. Раоден почти не дышит, ступает по полу тихо и медленно, не решаясь лечь рядом - опасается, что сон ее еще неглубок, и весь великий план отнять у императрицы ее любимую работу провалится из-за собственной глупости и неутихающего желания быть предельно рядом. Ничего. Вечером Санни проснется, а он расскажет ей обо всем, что она пропустила за день. Обсудит его нелюбимые, но столь важные для нее дела, даже вот возьмет на совет этого медлительного Корвуса - боги, как же Раода раздражала эта ворона, но ради Сангвинии он готов был потерпеть и его сегодня. Но это все - чуть позже.
А пока императрица должна, наконец, отдохнуть.

+2

5

Сангвиния улыбается - скромно и робко. Хотя - и неминуемо шире. Потому что нельзя иначе, когда он так легко и бойко берет ее на руки. Такой сильный. Такой могучий. Такой...сиятельный. Сияющий. Она может только улыбаться ему - и смеяться тихо. Без него бы и не пошла. Никуда. Их разлука была слишком долгой. Видеть его счастливым приятно. Даже если это все сон. Даже если все это - порождение усталого ее, вымотанного, в угол загнанного разума, дитя бестолкового воя под ребрами, там, где кожу неминуемо вместо мужа все это время целовала метка. А лучше бы - он. Сангвинии нравится на его руках - крепких и сильных. Нравится быть рядом с ним - и чувствовать его.

Раодену нужно пять минут - и Сангвиния не пропадает. Она правда старается его дождаться - спросить о новых шрамах, пригладить их пальцами, успокоить их. Сангвиния очень хочет его дождаться - но глаза ее неминуемо смыкаются. Подушка мягче той, что лежит на диване в ее кабинете. Одеяло будто бы тяжелее. У нее самой в спальне все воздушное. А тут - тут просто хорошо. И это расслабляет. Это - и то, что Раоден вернулся. Сангвиния не пропадает.

Пропадает Раоден.

Он и правда приснился. Так кажется, потому что Сангвиния просыпается под вечер одна. Из сна в разуме оседает будто запах уже почти ушедший - его. Кровь и жар, небеса и серебро. Сангвиния поглаживает подушку его ладонью - выдыхает. Это печально. Сангвинии хочется выть - но она только печально улыбается и гладит ткань ладонью. Сон был чудесный. Ее муж был сказочным. Такого было бы не грех любить со всего сердца. Такого открытого, с таким любящим взглядом, так тянущегося и так заботящегося. Вечереет. Сангвиния осознает это запоздало - прежде всего может только о Раодене думать. А потом осознает, что проспала совет. Вскакивает, стремглав вырывается из комнаты - только чтобы перед дверью встретить одну из своих служанок. И та запускает новый виток отупения - потому что говорит, что Его Императороское Величество изволили оставить своей супруге подарки в покоях. Забавное дело - женаты больше десятилетия, но одной комнаты не делят. Только в постелях друг друга бывают. Но это не главное, конечно.

Главное - что Сангвиния не проснулась.

Ей бы устыдиться - что не помогла в главный час ни мужу, ни государству. Что проспала столь ответственное дело. Что оказалась до такой степени бесполезной. Но только позволяет сопроводить себя до собственной спальни. В спальне столько цветов, что у Сангвинии не хватит, наверное, всей ночи, чтобы насладиться ароматом каждого. Она не может сдержать улыбку - постыдную, конечно. Ее страна голодает, ее семейство заляпано кровью, ее честь низведена на глазах сотен. Тем, кто эти цветы ей подарил. Он мог говорить, что о многом жалеет. Но Сангвиния знает - ничего иначе он бы в ту ночь не сделал. Не могло иначе быть. Он бы не изменил мнения. И иначе бы не сделал ничего. Снова убил бы ее семью - жестокосердного отца, внимательную мать, грубую бабушку и дорогого дедушку. Это ее отрезвляет слегка - помогает вынырнуть из омута, в который она не столько нырнула с головой, сколько провалилась от толчка в спину своими же эмоциями в тот момент, когда увидела своего супруга в дверях. Но - сердце щемит. Снова. Это заставляет ее улыбаться. Потому что ее муж нашел для нее цветы - и потратил на это время и старание. Проявил внимание. Потому что он нашел выход из страшной ситуации и победил страшного врага - и не одного. Сангвинии радостно и легко - впервые за полгода. Она может дышать и радоваться. Может жить. Потому что все минует. Это постыдно - быть как дурочки из сказок, которые ни на что не годятся, пока не появится прекрасны принц, чтобы их спасти. Но Сангвиния - дурочка. Бабушка была права. Все ее книжки, все ее учение - бестолковейшая трата времени. Ну, и ладно. Сегодня она может себе это простить. Сегодня она может насладиться обществом своего мужа. Общества он, удивительно, ищет. Если верить прислуге.

На постели ее ждет платье. Посверкаивающее чем-то, черное с золотом. Прекрасное. Удивительное. Такое, что в него кажется лишним что-то добавлять. Удивительно, как точно Раоден его подобрал. Дело не в том, что магия позволяет ему лечь четко по фигуре, нет. Скорее в том, что оно идеально. Трудно было захотеть другое. Сангвини улыбается смущенно. И действительно не добавляет к платью ни-че-го.

Императрицу провожают - и оставляют с Императором наедине. Она просто хочет, чтобы он вжался покрепче и не отпускал ближайшую вечность. Даже если ее за это осудят. Даже если она сама себя за это осудит. Уже осуждает. Но - он все еще прекрасен. Не только внешне, нет - Сангвиния никогда не искала любви к внешности, потому что сама ею не отличилась, по собственному мнению. Нет, сегодня Раоден поразил ее куда больше, чем за все время. И потому - потому она не может не смотреть на него с восхищением. Раоден пообещал ей, что все будет хорошо. Раоден всегда держит свое слово. Сангвиния ему улыбается - мягко. Все еще скромно. Даже если в подобном платье скромность показывать глупо.

Сангвинии все равно, пожалуй, что она ничему и никому не соответствует. А если не все равно, то она непременно покорит себя позже.

- Спасибо, - она говорит так же, как улыбается, начинает первой, смотрит ласково, - то, что ты сделал, потрясающе.

Кто бы это не был и что бы он не сделал с ее мужем - пусть этот сон не кончается. Она потом непременно проснется - и осудит себя за эту постыдную фантазию.

+2

6

[indent] Усталость наваливалась плавно, на тело и мысли, но внутри - вс` равно огонь драконий, когда есть желание, а главные силы что-то менять. Вокруг и в себе. Императрица отсутствует в течение всего дня - как того Раоден и хотел, переключая обратно на себя внимание советников, неотложных дел, шпионов в их родовом замке, которые обязательно в скором времени пошепчут врагам Элантриса о возвращении императора. Иногда казалось, будто бы Раод взвалил на себя слишком многое, ведь жизнь его была четко расчерчена лишь до определенного момента - акта великой мести, а все что происходило после туманно даже для авгуров и прочих предсказателей, паломничащих к стенам Аннон'Уир в поисках благосклонности его владыки.

[indent] Слуги суетятся, таская подносы с закусками. Овощи, зелень, немного фруктов, сыра и орех, политых медом, и ничего мясного - Раоден не сильно вглядывался, лишь просил еще днем принести всё то, что любит его супруга. Он сам не помнил, когда ел последний раз - может неделю назад, может - чуть дольше. Когда энергетическая паутина растет, укрепляя и совершенствуя тело, все земные чувства будто притупляются - голод становится редким физическим капризом смертного тела, а сон бывает полезен лишь в случае серьезных ран, но однозначно становится короче, но глубже. Мужчине вечно жарко с некоторых пор - кожа, будто нагретая солнцем чешуя дракона, и рубашки всегда застегнуты лишь наполовину, с закатанными рукавами, что открыто демонстрировали золотистую метку. Пальцы лениво дергают виноград с еще чуть влажной ветви - кислый, явно не напитавший тепла и света... А усталость вся будто бы исчезает, когда по мраморным ступеням, громко цокая каблуками, спускается она. Раоден замирает, задерживая дыхание, неторопливо приблизившись и подхватив Сангвинию за руку у нижних ступеней. От прикосновения к истинной всё внутри уже привычно зажигается, окрашиваясь в теплые оттенки. Наконец то призрак всех бессонных дней хоть немного смыло с чудесного лица императрицы...

- Потрясающая ты, - его пальцы касаются мягкой ткани, чуть выше бедра - старательно игнорируя тончайшую цепочку, что указывала на наготу под одеянием - и чувствуют, как легкое полотно едва ощутимо вибрирует в ответ, - Тебе идет. Впрочем, оно ведь такое же особенное, - для особенной, - Сотканное из магических нитей, а те были вытянуты из осевших в песке крупиц сердца мира. Я покажу тебе потом, - почти загадочно говорит он, провожая супругу к столу. Аракийский чарователь, что ткал платье, пыжась от гордости говорил, что такое платье достойно украшать лишь ланисту. В сущности так все и было.

- Послезавтра сюда прибудут торговые корабли - Дхарианские и Эссарийские, еще продовольственные ладьи с Эвилариума. Для начала хватит. Нам бы успеть созвать торговцев - как оказалось, та странная руда, которую мы нашли пару лет назад на месте излома, очень дорогая и редкая вещь... это, кстати, безалкогольное, - добавляет он как бы между прочим, разливая в бокалы полупрозрачную розоватую жидкость. За столько лет они так и не стали друг другу ближе, но Раоден многое про жену свою успел выучить, и столько же много, если не больше, не знал до сих пор. Точно был уверен, что жена станет корить себя за такой вот отдых днем - и пытался это сгладить, рассказывая о делах так, чтобы императрица не чувствовала себя оторванной. Пусть видит, что за время ее отсутствия ничего ужасного не случилось, и что не надо доводить себя до истощения, будто она - единственный человек во всем государстве. Куда вообще смотрел этот олух Корвус? Только и дрочит что на задницы в веснушках, а практической пользы ну никакой. Отличный советник, что сказать - да ничего, Сангвиния его никогда никуда не денет, как бы сильно он не раздражал самого императора. Раоден глубоко вздыхает, проглатывая тихий гнев вместе с ягодной настойкой в своем бокале, продолжая свой разговор в том же деловом ключе. Говорит о том, что получил приглашение от Вечной Императрицы - хочет личной аудиенции, да представить новые присоединенные водные территории. Раод опускает нарочно ту часть, где любезная правительница Лотоса предложила ему взять второй морской женой одну из своих одиннадцати дочерей - любую, как предлагалось в послании, на что советники императора уже дали любезный отказ, ссылаясь на дэрские обычаи хранить верность лишь одной супруге. Совсем немного император проходится по делам военным - наверное, просто не хочет портить вечер рассказами о предстоящих битвах и новых ударах со стороны врага. Сердце Сангвинии слишком мягкое для войны, крови и пламени - так думает Раоден, который был соткан сразу из всего этого.

- Больше никаких цепей, колец, кнутов. Сегодня освободили последних драконов и их всадников, а самых, ну скажем, недовольных отослали подальше - в изломы и горные хребты. Странно, но кое кто даже захотел вступить в ряды первого кулака. Сразу в бхаратское пекло, - это было тяжелое решение, спорное. Его обсуждали только среди крылатых, и Раоден смог надавить на то, что с растущими аппетитами империи такое единство и свобода - мера более чем необходимая. Прошло достаточно времени, чтобы все научились жить в едином государстве - это явное желание большинства мирных, уставших от вечной вражды подданных. Император неторопливо встает, огибая стол. Взгляд нагло в очередной раз цепляется за роскошный вид своей истинной - платье тут вообще не причём, без него [без всего] Сангвиния выглядит еще лучше. Правая рука уверенно тянется к ней навстречу ладонью вверх, - Хочу отдать, - подарить, - тебе еще кое что. Кое что важное для меня. Позволишь?

Отредактировано Раоден Этерна (28.05.24 16:09:53)

+2

7

У них хоть раз такое было? Чтобы он вот так запросто делал ей комплименты - не в постели. Чтобы он вот так запросто улыбался, был таким спокойным и размеренным - даже когда она ждала ребенка он казался беспокойным. И в конце - печальным. Потому что, разумеется, прощался с ребенком, которого бы оставил одного. Он удивительно заботится о своих нерожденных детях. Может, потому что его собственная семья была далека от идеальной? Отец, которого он видел в лицо в день собственной мести. Мать, которая, если верить Люцерису, была прекрасной и любимой народом, но навсегда потерянной для собственного ребенка. Так отличающегося от окружающих ребенка. Ребенка, которого без конца готовили к жестокой и печальной участи, которой нельзя пожелать ни одному ребенку. И для своих он явно хотел совсем иного. Чтобы их любили. Он мог совершать чудовищное - но явно не собирался быть чудовищем для своего потомства. Да и для своей родни - об Аэтре он беспокоился и заботился. Со многих точек зрения Раоден был... хорошим?

Ей бы не думать так. Ей бы вспоминать раз за разом самую страшную ночь в ее жизни. Вспомнить, что он сделал с ее народом. С ее семьей. С ней самой. Но сейчас как-то не получается. На него просто приятно смотреть - просто приятно ощущать его теплую ладонь. Грубоватые пальцы. Чувствовать его взгляд. Все это приятно и хорошо.

- Надо же, - она скромно и мягко улыбается, слегка отводя взгляд в сторону и едва уловимо краснея, собственное безрассудство кажется бесстыдством, он же явно все понял, но Сангвиния может только покорно следовать за ним, сесть за стол аккуратно, с удивлением наблюдая, что здесь, пожалуй, то, что нравится ей, - где ты добыл это сокровище?

Удивительно, конечно. И дрейгары, и даденгеры любили мясо - а вот Сангвиния нет. Сангвиния не могла есть мяса - не после своей свадьбы. Вид мяса вызывал в ней тошноту и слишком очевидные воспоминания. Но на столе не было мяса. Некоторые фрукты даже не были знакомы ей - но все еще выглядели невероятно вкусно. Сангвиния поражена, конечно. Хотя куда больше ей хотелось бы, чтобы таким столом могли похвастаться все люди в их стране. Чтобы каждый ни в чем себе не отказывал. Но ничего. Раоден говорит, говорит - и Сангвиния не может не впечатлиться. Торговые корабли могут быть решением продовольственного вопроса - очень изящным и толковым решением. И он сделал это - при том, что на Фригии его не было. А он все равно бы их привел. До такой степени был заинтересован в благополучии своей страны. Раньше за ним такого не наблюдалось. А по факту - он сам бы вполне справился со страной. Люцерис говорил, что у Сангвинии ум государственного мужа - льстил явно. Вот у Раодена - определенно. Сангвиния ему и в этом уступает. Это даже самую малость обидно. Но Сангвинии только на себя обижаться.

- Мне бы столько часов, сколько у тебя в сутках, - она тихо смеется, заводя прядь волос за ухо, смотрит немного удивленно, потому что Раоден учел даже то, что Сангвиния не пьет алкоголь, - это потрясающе. Ты большой молодец. Решил так быстро все проблемы, которые я за полгода не преодолела.

А потом он говорит. И говорит. И Сангвинии приятно его слушать - потому что это минута славы Императора. Не перед ней - перед всем советом и перед народом. Это его заслуги и его достижения. И он большой молодец, что столького достиг. И за такой короткий срок. И это ему она говорила, когда он принес из Никлоссе сестру, что у него нет ни желания, ни умения руководить страной? Глупый был пассаж. Есть. Все у него есть. Он и о союзниках беспокоится, и о подданных. Большой молодец - сразу видно, что император. Сангвиния ему улыбается мягко и слушает, попивая свое "безалкогольное" - вкусное и приятное. Разве что Раоден на что-то злится в какой-то момент, но и гнев свой запивает. Разве что о войне рассказывает довольно коротко. На удивление. Сангвиния только слушает да виноград ест. Без нее все прекрасно работает. Потрясающе.

А потом он говорит то, от чего Сангвиния едва не роняет бокал. Он... освобождает всех. Всех дрейгаров. Всех драконов. Откуда такая перемена в сердце? Сангвиния не может не улыбаться этой новости. Она бы, будь чуть менее строго воспитана, уже вскочила бы и радовалась. Но - Сангвиния воспитана. И только улыбается - счастливо и светло. Потому что это лучшая новость не за полгода - за более чем десятилетие. Лучшая новость с тех пор, как она вышла замуж.

- Это не странно. Твои подданные благородны сердцами - и хотят защитить свою землю, - она смотрит мужу в глаза, потому что он сделал ей безумно ценный дар, а если не ей, то все равно это очень здорово,- спасибо. Это очень важно.

А потом он встает - и подходит, чтобы протянуть руку. Просто заваливает подарками. Сангвинии бы подумать - а в честь чего? Но - она не думает. Она просто с мягким "конечно" принимает его руку и встает. Позволяет себя развернуть - чувствовать Раодена за спиной приятно. У него такая широкая грудь. От него пышет жаром. Так ощущается надежный тыл? Тогда у Раодена получается лучше. Сангвиния не широкая и не горячая. На шею опускается что-то - и Сангвиния оборачивается обратно к мужу лицом, прежде чем опустить взгляд и осмотреть дивной голубизны камень.

- Напоминает твой глаз, - наверное, это некорректно, говорить так о чужом увечье, будет неприятно, если она своей бестактностью разрушит всю атмосферу, но слова слетают с губ раньше, чем их удается поймать, не успевает поймать и окончание фразы, - мне приятно носить с собой что-то, что напомнит о тебе. За полгода ты слишком часто снился от тоски.

Абсурдное признание - Сангвиния бы в жизни такого не сказала. Но - почему-то сейчас осмелилась.

+2

8

[indent] Раоден никогда не перестанет удивляться тому, как приятно проваливаться в этот не имеющий дна колодец - воронка из сладкого дурмана по мере сближения втягивала его мысли в себя с такой же жадностью, как пылающая звезда. Мужчина не имел ни сил, ни желания этому ощущению сопротивляться - позволял нести себя дальше в этот поток самого чистого из всех чувств, когда либо закрадывающихся в черную душу. Ему почти больно называть это любовью - она ведь жестока и умеет ранить, делает слабым и уязвимым, но Раоден принимал и это, думая, что в мире нет ничего, с чем он не смог бы справиться. И все таки в любви правила оказались просты до безобразия: все вокруг внезапно делится на две категории - она и всё остальное. Раоден позволяет себе уступать соблазнам и слабости - касаясь своей грубой, мозолистой от копья, ладонью оголенных плеч, притягивая хрупкую Санни ближе к своему изъеденному битвами-шрамами сильному телу. Губы касаются шеи, и это прикосновение вышибает мозги не хуже шального заклятия, пущенного в глотку. Древний сапфир - осколок ока - мерцает тайной в тусклом свете вечера, в котором они с супругой наконец-то остались наедине.

- Это он и есть. Помнишь, я рассказывал тебе про око Ареллона и про то, что оно было разбито на части. Я смог найти второй осколок. - самый первый он обнаружил давно, в те самые первые дни после завоевания, в сокровищнице Аннон'Уир. История его появления там - бесхитростна и печальна: драгоценность дэров была сорвана с шеи его матери когда-то давно.

- Королевы Энлеаля всегда были хранительницами слезы, - пальцы ловко управляются с застежкой. Оскорбление ли это памяти предков, отдать вот так древний реликт дрейгарке? Раоден думал об этом, совсем недолго колеблясь, но в итоге решил, что пришло время перемен для всех и во всем. Их народы будут едины, и однажды империю унаследует кто-то обоих кровей... он правда верил в это.

[indent] Бремя рожденного полукровным бастардом давит гневом к земле, режет драконьими когтями нутро, воет ночами вместе с грозой в небесах, куда всегда хотелось взлететь - только крыльев не дали сразу. Сангвинии тяжело увидеть в своем супруге кого-то похожего не на злобное чудовище - что ж, Раодену тоже не легко не быть им, но он правда пытается. Его сердце никогда не станет светлее - копоть и ненависть разъели его до непроглядной черноты, и душа не очистится от учиненных грехов - ее не омоют ни подвиги, ни благородные деяния, совершенные ради Элантриса - Раоден не возражает, но будто бы просит поступками у Сангвинии шанс доказать, что рядом с ней он еще может стать лучше. Его ладонь ложится на шею императрицы, пальцы скользят по выступающим позвонкам, тонкие пряди липнут к основанию шеи. Супруга пропитана насквозь сладостью фруктов и свечным дымом, бхаратскими пряностями, дыханием верного Мефа, презрением дэров, осуждением дрейгаров, ведь поощряла образование новой единой империи с вечным врагом. Кожа под легчайшей тканью магического одеяния будто бы влажная, а Раоден жадно тянет супругу еще ближе к жару своего тела, целуя мягко, но властно и долго - будто мечтая наверстать за раз все пропущенные дни рядом.

— Подари мне сына, Сангвиния, — выдыхает он с безумной одержимостью глядя на прекрасное лицо супруги, на аккуратно собранные в прическу локоны, которые так хотелось сладко разметать по постели. Неполный взор цепляется за гипнотический блеск сапфира на шее [ей невероятно идет, и глаза будто бы сверкают такой глубиной, какая всему Лотосу и не снилось], и перескакивает следом на раскрасневшиеся от поцелуя губы. Мужчина касается любимого лица, стирая большим пальцем с щеки проявившийся стыдливый румянец, — Беловолосого мальчика, похожего на нас обоих, - смелого и сильного, но с чутким сердцем, как у тебя, думает Раод следом почти с болью в груди, - Я хочу, чтобы он родился в лучшем мире, - в безопасном. В котором есть любовь, - И мне не важно, будет он с крыльями или без, а может пожелает парить на драконе как его мать - пусть так, это ведь не самое главное, правда? - это все правда не имело никакого значения для Раодена, он будто бы готов был абсолютно на всё для счастливой жизни этого ребенка - ради этого Раод даже готов был однажды расстаться и с собственной, и сделал бы это вновь не моргнув, - Лишь бы его жизнь сложилась счастливее наших с тобой.

Отредактировано Раоден Этерна (03.06.24 21:55:14)

+2

9

Раоден горячий. Раскаленный. От его касаний плавится тело - Сангвиния улыбается скромно в чужую шею и выдыхает, на несколько секунд прикрывая глаза. Это необычное чувство, она все никак не может вернуться к мысли о том, что это возможно. Что можно выдохнуть. Он дарит ей цветы - подумать только. Платье. Украшение. Вообще-то за дамами положено ухаживать до брака. А он сначала берет женщину, потом на ней женится, а потом начинает за ней ухаживать? Смешно, конечно. Но не по-злому. Скорее просто забавно. Все у Раодена странно. Обычаи, что ли, другие? Сангвиния не спрашивает. Просто наслаждается его теплом. Как обнимать звезду, наверное.

- Спасибо, - она смущенно отводит взгляд в сторону, потому что это как-то неожиданно, он доверяет ей чудовищно важный аспект своей жизни, это не просто дорогой подарок, не просто украшение, это реликвия, которую он хочет отдать ей, которую сам на нее надевает, и почему-то это не ощущается ошейником, скорее как самой большой драгоценностью, потому что ею и является, - это невероятно ценный подарок. Я буду его беречь.

Целовать Раодена тоже - горячо. Как облизывать вулкан, наверное. Он напористый и будто оголодавший - это можно понять. Метка под ребрами поет и пляшет - метке хорошо и приятно. Сангвинии так легко, как давно не было - легко тянуться к нему в ответ, легко обнимать за шею и гнуться под рукой.  Это ощущается чем-то естественным, чем-то желанным и ожидаемым. Сангвиния не может не тянуться к нему - разве что на цыпочки не встает. Потому что на каблуках - это и так на цыпочках. У Раодена грубые ладони - но это не кажется проблемой. У него сильные и надежные руки - он вообще весь сильный и надежный. Сангвиния ему до отупения рада. Он пахнет кровью и ветром, немного морем. Потому что недавно с него вернулся, вероятно.

А потом Раоден говорит. Нет, не так.

Он...просит? Смешно - как будто это не то, чем все обязано кончиться. У них выхода иного нет - престолу нужен наследник, роду - продолжение, когда истинные занимаются тем, чем занимаются, у них неминуемо появляются дети. Когда биология позволяет. Но он почему-то просит - и Сангвиния не может не покраснеть. От всего того, что он говорит. Потому что он отвечает на каждую ее горесть, что капали в раны, когда она носила дитя. Он хочет, чтобы этот ребенок был счастлив. Что он будет жить в мире, где драконы не скованы. Где его страна растет, а не горит. Имеет ли она на это право? Не предаст ли она этим еще больше свой род? Понести от убийцы родичей? Понести от палача, жравшего драконов? Убившего ее семью? Но, если так подумать, ребенок не виноват в этом. И он в любом случае появится. Просто Раоден его хочет. Сангвиния рассматривает его лицо пристально - что с ним произошло за полгода, что он просит ее об этом, а не просто постулирует? Что изменилось? Почему? Сангвиния непременно подумает об этом позже. Проанализирует. Ребенок не виноват в грехах своего отца. В тех, которые мешают Сангвинии не вспоминать. Обо всем, что было. Раоден мог начать исправлять то, что сделал, мог стать лучшей версией себя. Но - он бы не сделал ничего иначе. И это то, что очень трудно принять.

Но она попробует. Она постарается. У Сангвинии нет других опций. Боги детей должны давать только за любовь. Детей надо любить. Дети в мир приходят невинными и чистыми. Сангвиния постарается полюбить мужа. И его дитя. Может, даже их обоих. Вечер слишком хороший, чтобы утопать в печальных мыслях. Сангвиния теряется во взгляде Раодена - колдовском и таком горячем, что кожа пылает.

- Пожалуйста, - хорошо, она тоже попросит, ее отец не был с ней хорошим отцом, он был строгим государем и иногда забавным родителем, очень редко, Сангвиния бы хотела, чтобы у ее ребенка была не только любящая мать, он совсем не обязан заваливать ее подарками и говорить о любви, в которую так сложно поверить (Сангвиния почти не против обмануться), но сейчас она может только смотреть на него с тоскливой мольбой, - будь ему хорошим отцом.

Об ином можно не просить, если так подумать. Раоден никогда не полюбит дракона - но, может, у полукровки будет будет шансов быть счастливым под его крылом. Раоден обычно не врет - если что-то сказал, значит, так и есть. Значит, он позволит ребенку не потерять своего дракона. Это ему не нравится - но он говорит, что это не важно. Это и правда не важно - Сангвинии тоже. Главное - чтобы то, что она согласилась принести в мир, не было нелюбимым, несчастным и ужасающимся тому, что происходит вокруг. Если все это сделано для него (не для нее, конечно) - это хорошо. Ребенок этого заслуживает - дети должны жить в счастье. А Сангвиния, пожалуй, сможет найти счастье в этом. Хоть какое-то - тихое и мягкое. Если этого стоит свобода ее народа - значит, все сделано правильно. А на большее она не способна, как показала практика.

+2

10

[indent] Если бы боги давали детей только за любовь - мир был бы чудовищно пуст. Ну, или как минимум не было бы ни Раода, ни даже вероятно самой Сангвинии - в их семьях само понятие любви было омыто пламенем и кровью, оно не ассоциировалось с чем-то светлым и счастливым, напротив, несло лишь горе и крах.

[indent] Бескровный. Спокойный - излишне тихий мир, в котором ценность жизни казалось бы другой. Таким был бы он - пожалуй, сухим и пресным, а это богам невыгодно, вот они и раздают детей просто так - несчастных, кармических для своего рода, иногда и благословленных величием, а порой являющихся одновременно всем. Но истина проста и тяжела - мир полон ненужных детей. Раоден правда желал, чтобы у него все было иначе - у его наследников, а потому просит о них совсем не у жестоких богов, а у единственно доброй души, что повстречалась ему когда-то очень давно.

- Я не знаю, как это - быть отцом,- тихо, чуть печально усмехаясь шепчет Раод, близко-близко, окутывая сестру родным драконьим жаром, - А как быть хорошим не знаю тем более. Но... мы попытаемся, правда?

[indent] У него не было отца. В его роли - высокая фигура деда, вечно хмурая, смотрящая на него с ничем не прикрытым презрением. Раоден - про́клятый и грязный; Раоден - скверна и яд, отравивший великий дом Оран своим явлением. Дети приходят в мир невинными и чистыми - все, пожалуй, кроме Раодена, ведь он с самого начала чувствовал что отличается от остальных - ему об этом невежливо напоминали и взрослые, и жестокие дети, измывавшиеся над бледным бастардом Ареллона. Раодена терпели, прятались, отпихивали подальше к самому краю, надеясь, что бескрылый малец непременно сорвется. Им всем хотелось, чтобы юный принц просто исчез, а страницы в летописях, в которых читались строки о его печальном рождении, без сожаления б выдрали в тот же вечер.

[indent] Раоден прикрывает глаз, вздыхая тяжело и будто измученно, лбом касаясь супруги, запечатывая в тишину их тихое откровение. Её печаль красива и к месту. Её чуть дрожащий голос не ранит, но бьет сильнее железа. Пламя драконье не жалит, не оставляет на пепельном принце ожогов, а ее нелюбовь - да. Раоден дотрагивается до тонкой девичьей руки - от кисти до предплечья, собирая своей грубой ладонью притаившуюся прохладу вечера, желая согреть. Желая не отпускать. Но не желая заставлять Сангвинию быть с собой, не желая видеть в ее глазах того же постыдного отвращения, какое читал в других всегда. Раоден к этому более чем привычен, для него это слишком естественно, совсем уже не обидно, и это то, что он очень давно научился обращать во вторую броню - сотканную из ужаса и страха перед ним. Но Раоден этого больше не хотел - только не в ее чудесно васильковых глазах. Он позволяет себе касаться нежной кожи в нетерпеливых поцелуях - будто мечтая сорвать с нее, как цветы с летнего луга, все печали и сомнения, всю ее усталость, всё её недоверие. Это почти невозможно - Раоден это понимает и думает, что слишком часто в своей жизни делал что-то "невозможное".

[indent] Непобедимый император сдается своей прекрасной истинной, капитулирует без тени сомнения пред тягучей красотой - больше не может игнорировать этот настойчивый призыв, рожденный колким натяжением внутри груди. Отдается желанию, гуляющему свободно по золотым путям на светлой коже. Его поцелуи становятся кусачими и требовательными - излишняя легкость растворяется быстро на устах, уступая напористости Раодена. От такой настойчивости искусанные девичьи губы распухают слишком быстро, но общего вида не портят, напротив, делают Сангвинию лишь вкуснее и желаннее. Мужчина позволяет себе шалость, плавно вытащив золотистый гвоздик из серебра волос, в одно движение разрушая изящный пучок над которым так трудилась прислуга императрицы, и позволяя нежным волосам свободно опасть к лопаткам.

- Можем остаться у меня. Или подняться к тебе, как ты захочешь, - где тебе будет комфортнее, хочет сказать он, понимая, что наверное комфортнее ей было бы вообще без него. Иначе бы девица не сбегала из его постели всякое утро, оставляя после себя лишь полные тепла сны, да сладостный запах на подушках. Когда-то, какой-то частью себя Раоден надеялся, что наваждение от меток истинности наконец оставит его когда он даст этой  нерушимой магии столь желаемую близость. Что им обоим стоит смириться, раскрыть руки навстречу, отдать себя, принять друг друга. Это помогало, правда. Но теперь что-то перевернулось, казалось другим. Санни права - после падения Энлеаля Раод никогда уже не сможет полюбить ни одного дракона...
                            ... но ее то он полюбил намного раньше, не так ли?

[indent] Мужчина обнял сестру двумя руками, обхватил за бедра и поднял выше, отрывая ноги от пола, довольно властно усаживая на край каменного стола, к счастью заставленного яствами слишком скромно, а иначе они оба наделали бы уже шуму. Губы срываются к тонкой шее, чувствуя устами прохладу зачарованного украшения - единственного, что он оставил бы сейчас на прекрасном теле императрицы. Платье... не хотелось бы его рвать, да еще и здесь, но Раод не может не думать о том, как красиво мурашки рассыпались бы по обнаженной коже супруги, как прохладный воздух своим языком приник к ее небольшой груди и округлым бедрам, отнял бы остатки тепла, пользуясь чужой беззащитностью. И как Раод накрыл бы ее своим жаром следом.
Спасибо небесам, одарившим его адалантиновым терпением и выдержкой.

[indent] Раоден опускается на колено, руками осторожно подхватывая левую ногу - ту, что украшал дивный разрез одеяния, под которым не было больше ничего. Ловкие пальцы срывают застежку ремешка, освобождая сначала одну, затем вторую ножку - они порозовевшие, чуть натертые и, очевидно, подзабившиеся от высоких каблуков. Грубые ладони аккуратно растерли по очереди нежные ступни, а губы мягко, с теплом, коснулись кожи под коленкой.

- Или, может лучше, идем к "нам"? - это такое незавуалированное, неприкрытое предложение съехаться. Забавно и тупо - жить в одном замке - которым они оба обладают, бегать друг к другу, друг от друга, играть в прятки, или кошки-мышки - называть это можно было как угодно, только суть то не менялась. Раньше это казалось почти нормальным и удобным. - Там, в стороне седьмой башни, которая выходит на восток и где видны водопады хребта, - раньше вода там никогда не замерзала - благодаря близости к уже разрушенной аномалии, - Там просторные покои, места под книжные шкафы хоть отбавляй, есть выход к драконьей ступени, - для Малала она, конечно, была тесноватой, но Мефу будет вполе. - Но мне там нравятся рассветы. Хочу встречать их с тобой, - говорит он тише, прижимаясь горячей щекой к гладкой голени Сангвинии, которую все это время не выпускал из своих внезапно заботливых ладоней. Раоден часто там бывал в одиночестве - в самые мрачные и запутанные периоды своей жизни.
Больше один он быть не хочет.

Отредактировано Раоден Этерна (08.06.24 12:38:26)

+1

11

Если бы боги давали детей за любовь - все было бы иначе, конечно же. Мир был бы меньше и тише. Все были бы счастливы и добры. Не было бы войн - ведь всех растили бы в любви и понимании. И все бы любили и понимали друг друга. В мире было бы больше эмпатии и меньше войн, наверное. Потому что люди ценили бы чувства друг друга. Да, Сангвинии бы не было. И Раодена бы не было. Людей было бы очень мало. Но они были бы счастливы. Потому что жизнь было бы крайне сложно создать. А потерять ее до обидного легко. Сангвиния знает. Она теряла зарождающееся. И не особо по нему плакала. Если кому и переживать о том, что не знает, как быть любящим родителем - это Сангвинии. Раоден уже умеет любить своих детей. Хотя, казалось бы, более счастливая юдоль была у Санни. Иронично. Но он же полюбит этого ребенка. Потому что ему позволят быть счастливым. Никто не посмеет сказать ему "твой отец жестокий палач и насильник". Ему будут говорить "твои папа и мама тебя очень любят". Потому что когда у детей есть причины мстить и нет любви, получаются палачи и насильники. Сангвиния хочет сломать это порочное колесо.

- Конечно, - Санни улыбается ему мягко, заботливо, но все еще немного блекло, потому что ее душевных сил, пожалуй, на долгие или полные сердечного тепла улыбки сил нет, Санни внутри перемазана в саже, как всякий дракон, все ее светлое и доброе замазано, не воспринимается окружающими, их видят, кажется, только совсем отчаявшиеся и избранные, ему она соскребает остатки, выпестовывает из всего того, чем щедро ее замазывают при дворе, это ничего, думает Сангвиния, может, если ее полюбит хотя бы ее ребенок, тогда она станет хорошей хоть в чьих-то глазах, тогда, если с ней что-то случится, кто-то еще сможет напомнить Раодену, что в нем есть добро, что в нем есть хорошее, если драконы падки на сокровища, то Сангвиния искать могла лишь такие, - нет ничего, с чем бы ты не справился.

Потому что он все еще удивительный. Все еще способен решить проблемы так легко. И при этом так очевидно хочет ласки и принятия - Сангвиния готова ему ее дать. Он заслужил - как ни странно. Потому что так сильно старался. Так много работал. Ей ужасно, ужасно стыдно - на нее вот совсем нельзя положиться, осталась одна - и сразу все рухнуло. Разве она может отказать ему в отдыхе? Он так много старался - и все еще почему-то считает, что отдыхать нужно ей. А это он вернулся из одного боя в окровавленном доспехе (Сангвиния же не дура, она отличает старую кровь от свежей) - и ринулся в новый, а потом наверняка пойдет в еще один. Потому что она не справилась. Паршивая из нее правительница. А он все еще зачем-то отогревает - и губы его ласкают кожу, как драконье пламя чешую. Сангвинии от огня под его кожей горячо - и она под него подставляется. Под горячие пальцы, разгоняющие призрачную прохладу сумерек, под настойчивые губы, которые обладают над ней властью немыслимой, потому что плохие мысли и осуждение собственной несостоятельности отходят на второй план. Сангвиния может только целовать его в ответ и поцарапывать ногтями рубашку. Распущенные волосы далеко не так распущены, как Сангвиния, конечно. Она поругает себя за это позже. За вид, в котором посмела заявиться, за все остальное. Но потом.

Потому что сейчас сильные руки ее мужа так приятно горячат бедра. Сангвиния его хочет - совершенно бесстыдно хочет. Потому что она полгода не чувствовала его тепла. И сейчас ей жадно и голодно, она хочет испить его всего, как того хотел бы бродивший днями бесконечными в пустыне путник, что спустя вечность жажды отыскал оазис. Даже если оазис этот будет лишь миражом, даже если все это не на самом деле, плевать. Это будет не первый влажный сон за полгода. Даже не второй. От его пальцев на коже так хорошо - Сангвиния не хочет, чтобы он отпускал. Хоть на столе - плевать. Сангвиния просто хочет его. Сангвинии, если честно, плевать, куда они пойдут. И пойдут ли.

Но Раодена становится меньше - и ей становится чуть холоднее. Он до абсурда заботлив - она не заслуживает такой заботы, если честно. Но он как всегда - делает все как хочет. Сангвиния может только улыбаться ему скромно - смотреть на Императора сверху-вниз едва ли кто-то может себе позволить. Она редко оставалась в его постели слишком долго. Сначала и вовсе сбегала сразу после...дела. Потом привыкла оставаться до утра - спешно просыпалась и уходила. Потому что спать с ним казалось чем-то стыдным - не его стыдилась, а самой себя. Было стыдно, что все правы, наверное. Что она и правда подстилка. Что она с кем-то спит. Может, потому что потеря ею невинности произошла не тогда, когда она морально была готова позволить себе стать чьей-то женщиной. И становление таковой все еще казалось какое-то время чем-то стыдным и достойным порицания. Наверное, все изменилось тогда, когда они (Раоден) ждали первого ребенка. Он слишком трогательно прижимался. В его руках было спокойно и безопасно. Если ей вновь нужно забеременеть, чтобы он так обнимал ее во сне и смотрел с такой щемящей лаской, как никто никогда не смотрел, то оно того стоит.

А потом Раоден говорит вещь, от которой Сангвиния немного теряет дар речи. Только снова краснеет и слегка наклоняется к нему ближе. Потому что он хочет делать с ней свою территорию? Ее родители до конца своих дней спали раздельно. Такая вот у них была супружеская жизнь. Когда отцу хотелось, он приходил к матери - тогда Сангвиния не оставалась петь с ней, а уходила читать к дедушке. У дедушки была огромная библиотека. Он был большой любитель магической науки и космоса - но не как авгуры. Дедушка просто изучал то, что из себя представляет небо, потому что дрейгары по праву крови владыки небес. Не им ли про эти небеса все знать? Сангвиния пыталась знать все - и все чаще бывала с дедушкой, так что часто ли отец бывал у матери - трудно сказать. Но вместе они не спали просто так. Это ясно теперь, с возрастом. А Раоден хочет засыпать и просыпаться рядом? Это мило. Руки у него нежные и ласковые - Сангвиния не может не улыбаться ему.

- К нам. Даже если бы там не было места под книжки, я бы согласилась, - она тихо смеется, заправляя прядь волос за ухо, ей правда не важно, если бы там не было книжек, ей, пожалуй, просто симпатична сама мысль, что хотя бы у их ребенка не будет сомнений по поводу того, что родители проводят время вместе, к тому же, место хорошее, в том крыле царили мир и гармония, потому что это крыло было дедушкиным когда-то, - хотя мне будет немного затруднительно идти без обуви.

Вечер до такой степени легкий, что невесомый. Потому что все проблемы теперь держит не Сангвиния. Потому что у нее есть, оказывается, надежное плечо.

+1

12

сангвиния мягкая, сангвиния нежная, едва теплая - ее улыбка горячее бледной кожи, на которую не ложится скудный фригийский солнечный свет; свою женщину трогать особенно приятно, и раоден чувствует себя отчасти дураком - дойти до всего этого лишь сейчас, спустя... да хрен его знает сколько, это вообще не важно, раод если б и хотел считать сейчас, то лишь редкие родинки на чужом теле - они складывались в созвездия куда более значимые для него, чем те, что собирали в пророчества авгуры. из груди вырывается вздох, тяжелый, чуть липкий, словно грозовая туча перед грядущим штормом - раод опаляет драконьим дыханием ее гладкое бедро, накрывает там же дорожкой из медленных поцелуев, стыдно для нее бегущих наверх. руки скользят, собирая податливую ткань выше к талии; подобострастно, любовно, словно мастер впервые коснувшийся бесценного творения своих же рук и осознавший ее истинную ценность; как беззаветно верующий, припавший к священному лику в поисках благословения или раскаяния за свои действия и свои желания; да просто как нареченный возлюбленный - истинный, повязанный золотом самой магией, пронзающей весь их огромный мир - что настойчиво искал встречи с девушкой из собственных сновидений, в которых осталась часть беззаботного детства - времени, в котором они оба могли бы быть по-настоящему счастливы.

теперь у них есть лишь кровь и война. общая боль.
не только сангвиния мечтает что-то сломать в злом круге...

раоден этерна ощущает странное чувство каждой клеточкой своего тела, внутри него впервые за долгое время что-то ломается. крошится буквально на глазах, разваливается красиво и неизбежно - как величественный парящий замок ареллона. стены холода и жестокости, что он выстроил когда-то сам, намеренно огораживая себя от противоестественных привязанностей, куда-то растворяются в такие мгновения. он сам себя не узнает, но не противится этому - просто делает то, что хочет. он прячет свою хитрую улыбку куда-то в шелк зацелованной кожи, позволяя себе еще одну роскошь прикосновения - он так истосковался за долгие несколько полных лун в разлуке...

- ну уж нет. эту битву за внимание императрицы я точно проиграю, так что книги будут жить с нами, - говорит он с усмешкой, сглатывая с персиковым привкусом девичьей кожи желание продолжить ласки в уже более явном ключе. потому что знает, что тогда они точно останутся здесь, а очередной сюрприз будет испорчен. вместо этого раод выпрямляется, считывая в васильковом цвете глаз хитрый блеск, полный желания продолжить вечер. раоден любуется этими живыми искрами в чужом взгляде, ему явно нравится дразниться, кормить огонь желания медленно и настойчиво - он мягким жестом сводит хрупкие коленки назад, но задевает будто случайно теплые бедра изнутри, чуть выше последнего своего пылкого поцелуя. - у тебя есть мои крылья, забыла?

это было частью их свадебной клятвы, кажется. тогда слова были лишь формальностью, раоден не пытался разобрать их смысл - это было невозможным тогда, а сейчас будто бы суть слов сама его нашла, топила драконьим жаром истину, закованную льдом. раоден помнит свой первый полет - он был недолгим и болезненным от падений - безумная радость тупила боль, отодвигала ее дальше вместе с чувством опасности. дарованные темным богом крылья окрепли не сразу - им было тяжело волочить в небеса тяжелое грешное тело, но раод не сдавался, и каждый день взлетал выше, не опускался наземь дольше. теперь, спустя годы, он мог поднять в воздух своими крыльями даже небольшого дракона - что говорить о хрупкой сестре, которая весит еще меньше чем боевой солдатский доспех...

император легко касается драконьей ступени - будто продолжает идти по воздуху, крылья собираются за спиной не сразу - сначала он мягко опускает супругу на твердый камень. уходящий вглубь коридор-пещера приветливо зажигает огни на стенах и раоден тянет девушку за собой. он позволил себе переделать эту часть замка под себя - не за один день, конечно. на самом деле полукровка давно хотел перебраться сюда. там, в нижней части замка, где всегда жили короли, он чувствовал себя неуютно. от покоев отца он отказался сразу, а соседствующие душили отсутствием широких окон в пол и недостаточностью высоты - все то, что привычно дэрскому сердцу.

- мы тут кое что поменяли... но думаю тебе понравится, - из широкого коридора прямо и потом направо - тяжелая двойная дверь, у которой дежурила стража. сразу за входом - комната меньше, и другая дубовая дверь, ведущая в их новые покои - босые ноги санни должны были почувствовать отдающее снизу тепло камня - это раод придумал вместе с придворными чародеями, поскольку эта часть ара'менеле считалась самой холодной из всех. стены тоже уже не были столь леденящими на ощупь, а согретыми теми же стихийными чарами; на полу - мягкие ковры, на кровати - обилие подушек, покрывал и шкур. полки были пусты, в гардеробной пока лишь вещи раода. стойка для матового темного доспеха расползалась в дальнем углу, огни свечей танцевали лишь на холодной глади серебра древнего копья. еще одна дверь уходила в комнату с врытой в пол купелью, и еще одна, тоже двойная, предлагала путь внутрь замка. главное изменение было в лестнице в пределах самой комнаты, провожающей на второй этаж - там можно было целую библиотеку впихнуть, при желании - пока все заставлено пустующими шкафами. ну и конечно в глаза бросалось огромное окно во всю стену, включая верхнюю надстройку, открывающее вид на город и скалы - стекло поделено на четыре части, так что в летнее время можно было бы наслаждаться теплом прогретого солнцем воздуха. на самом деле, для одного раода здесь было слишком много места - проживи он еще столько же, у него все равно не набралось бы столько вещей. он просто был слишком уверен в том, что не окажется здесь один. горячие ладони скользят по спине, ища податливые завязки платья.

- отсюда вниз далеко и долго бежать. наверх - всяко ближе, и так ты все еще будешь моей, рядом, - раод шепчет это сладко и небрежно, будто предупреждая, прямо в шею, огибая невкусную правду долгих лет их брака легкой шуткой. он правда больше не хочет, чтобы она убегала, но думает о том, что так резко вытеснить собой всю былую свободу и одиночество императрицы едва ли получится - поэтому и дает пространство, где все еще будто бы можно скрыться, просто уже безболезненно - и для раода, и для их капризных меток.

тяжелые ткани спадают под напором ослабевших застежек, опадая у самых щиколоток, а ночной воздух щекочет оголенную кожу, что, кажется, светится под лунным светом, свободно просачивающимся сквозь панораму. раод жмется к ней со спины, не мешая разглядывать новые - общие - покои. обнаженная кожа быстро покрывается мелкими мурашками и мужчина обводит пальцами мягкий овал груди, любуясь чужой отзывчивостью. не скупится он и на поцелуи - в плечи, шею, меж лопаток, одаривает сполна, а каждое прикосновение тонких губ к чувствительной коже, словно горячие лучики солнца, что норовят сжечь ее изнутри. у сангвинии заметно пылают щеки - она не любит, когда их близость заметна. императрица приходила в его старые покои лишь ночами, никогда не зажигала свечи - всегда они были словно порочные любовники, что прячутся от чужих сплетен и от взоров общих предков. раод утыкается носом в серебристый затылок, вдыхая словно саму любовь, что дурманила легкие. он мягко поворачивает супругу к себе, касаясь двумя пальцами изящного подбородка - на обнаженном теле, от которого сложно оторвать единственный глаз, золото истинности будто призывно горит, - всё еще боишься? или стыдишься?

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно